Мама рассмеялась.
— Ты бы лучше понял меня, если бы сам родил ребёнка и прошёл через несколько десятков гинекологических осмотров. Я чувствовала себя замечательно, мне только хотелось знать, всё ли в порядке с ребёнком. Что меня удивляет — как это вы так быстро получили ответ из больницы? Я считала, что это конфиденциальная информация.
— Пожалуйста, можешь подать жалобу на больницу по поводу нарушения конфиденциальности, — ответил мистер де Вильерс. — А мы тем временем продолжим искать акушерку. Мне стало уже очень интересно, что нам может рассказать эта женщина.
Дверь отворилась, и вошли мистер Джордж с доктором Уайтом, а следом за ними миссис Дженкинс со стопкой папок в руках.
Потом появился Гидеон. На сей раз я внимательно рассмотрела всю его фигуру, а не только красивое лицо. Я искала хоть что-нибудь непривлекательное, чтобы рядом с ним не выглядеть такой несовершенной. Но, к сожалению, ничего не нашла. У него не было ни кривых ног (а от поло вполне могли бы быть!), ни чересчур длинных рук, ни больших мочек ушей (что, по утверждению Лесли, являлось признаком жадной натуры). Он был неподражаемо хорош собой, особенно вот так, как он сейчас стоял — опершись на письменный стол и скрестив руки на груди.
Оставались только длинные, почти до плеч, волосы, которые можно было посчитать дурацкими, но мне не удалось даже это. Волосы были такие здоровые и блестящие, что я поневоле спросила себя, каковы они на ощупь.
Какая досада, что такая прекрасная внешность растрачена на абы кого.
— Всё подготовлено, — сказал мистер Джордж и подмигнул мне. — Машина времени готова к старту.
Мальчик-призрак Роберт робко помахал мне рукой. Я помахала в ответ.
— Ну, теперь мы в полном составе, — объявил мистер де Вильерс. — То есть Гленда и Шарлотта с нами попрощались. Они просили передать сердечный привет.
— Да уж, готов биться об заклад, — проворчал доктор Уайт.
— Бедная девочка! Два дня фантомных болей — тут, конечно, мало радости, — лицо мистера Джорджа сочувственно вытянулось.
— И к тому же эта мать, — пробормотал доктор Уайт, листая принесённые миссис Дженкинс акты. — Действительно наказана, бедное дитя.
— Миссис Дженкинс, что там у мадам Россини с гардеробом Гвендолин?
— Она как раз только что… Я сейчас узнаю. — Миссис Дженкинс снова устремилась к двери.
Мистер Джордж энергично потёр руки.
— Ну что ж, можно начинать!
— Но вы же не станете подвергать её опасности? — сказала мама, обращаясь к мистеру Джорджу. — Вы будете держать её в стороне от этого дела?
— Разумеется, мы будем держать её в стороне, — ответил Гидеон.
— Мы сделаем всё, чтобы защитить Гвендолин, — заверил мистер Джордж.
— Мы не можем держать её в стороне, Грейс, — сказал мистер де Вильерс. — Она — часть этого дела. Тебе это должно было быть ясно с самого начала. До того, как ты затеяла эту дурацкую игру в прятки.
— Но благодаря вам девушка абсолютно не подготовлена и ничего не знает, — добавил доктор Уайт. — Что, естественно, неизмеримо усложняет нашу миссию. Но, возможно, это и входило в ваши намерения.
— В мои намерения входило защитить Гвендолин от опасности, — ответила мама.
— Я сам, один, уже довольно много сделал, — произнёс Гидеон. — И могу сам довести это дело до конца.
— Именно на это я и надеялась, — сказала мама.
«Я могу сам довести это дело до конца». Ну вообще! Я еле удержалась от смеха. Это прозвучало как фраза из какого-нибудь дурацкого боевика, где главный герой, меланхолично поигрывая мускулами, в одиночку спасает мир, расправляясь с боевым отрядом из двухсот ниндзя, с флотилией враждебных космических кораблей или же с целой деревней вооружённых до зубов бандитов.
— Мы посмотрим, для каких заданий она сможет подойти, — сказал мистер де Вильерс.
— У нас есть её кровь, — возразил Гидеон. — Больше ничего нам от неё не нужно. По мне, она может приходить сюда каждый день и элапсировать — и все будут довольны.
Как? Элапсировать? Это прозвучало как одно из тех словечек, которыми мистер Уитмен имел обыкновение забрасывать нас на уроках английского. «В принципе неплохой интерпретационный подход, Гордон, но в следующий раз немного более элаборированно, пожалуйста». Или он говорил «элапсированно»? Без разницы — и Гордон, и я, и остальной класс слышали это слово впервые. Кроме Шарлотты, разумеется.
Мистер Джордж заметил, что я сбита с толку.
— Под элапсированием понимается целевая выборка твоего лимита перемещений, для чего мы посредством хронографа отправляем тебя в прошлое на пару часов. Таким образом мы избегаем неконтролируемых прыжков. — Он повернулся к остальным. — Я уверен, что со временем Гвендолин ещё поразит нас всех своим потенциалом. Она…
— Она ребёнок! — перебил его Гидеон. — Она ни о чём не имеет ни малейшего представления!
Я залилась краской. Ну что за наглость. И как презрительно он на меня посмотрел! Этот тупой, чванливый… игрок в поло!
— Совершенная неправда, — сказала я. И никакой я не ребёнок! Мне шестнадцать с половиной лет. Столько же, сколько и Шарлотте. В моём возрасте Мария-Антуанетта давно была замужем (я это знала не из уроков истории, а по фильму с Кирстен Данст, который мы с Лесли смотрели на DVD). А Жанне д’Арк было вообще пятнадцать лет, когда она…
— Ах нет? — голос Гидеона буквально источал насмешку. — Что же ты знаешь, к примеру, из истории?
— Достаточно. — Разве я не получила только что пятёрку по контрольной?
— В самом деле? Кто правил Англией после Георга I?
Я не имела никакого понятия.
— Георг II? — сказала я наугад.
Ха! Он выглядел разочарованным. Вроде угадала.
— И какой королевский дом сменил Стюартов в 1702 году и почему?
Вот дерьмо!
— М-м-м… Это мы ещё не проходили, — ответила я.
— Не-е-е, это понятно. — Гидеон повернулся к остальным. — Она ничего не знает по истории. Она даже говорить нормально не умеет. Не важно, куда мы переместимся — она будет бросаться в глаза как пёстрый пёс. Кроме того, она не имеет ни малейшего понятия, о чём идёт речь. Она была бы не только абсолютно бесполезной, она бы создала угрозу для всей нашей миссии!
Что? Я не умею нормально говорить? Мне как раз пришла в голову парочка нормальных ругательств, которые я могла бы бросить ему прямо в лицо!
— Я думаю, ты достаточно ясно выразил своё мнение, Гидеон, — заметил мистер де Вильерс. — Сейчас было бы интересно узнать, что скажет по этому поводу сам граф.
— Вы не можете этого сделать. — Это была мама. Её голос прозвучал вдруг как-то сдавленно.
