которых он нам с Мураками-сан рассказал. Получается, что он их не получил.
– Или тот, кто его просил встретиться с Ириной, пришел следом за нами, – очнулась в кресле Аюми, – якобы для того, чтобы расплатиться за услугу, и вместо этого…
– Это только в том случае, если Селиванов-сан нам не соврал, – заметил я. – Если действительно был такой человек. Ведь раз он сегодня прилетел из Ниигаты, вчера, скажем, он там мог спокойно встретиться с Ириной и здесь, в Саппоро, просто продолжить свои встречи с ней.
– Вы думаете, он нам с вами сказал неправду? – В голосе и глазах Мураками проступила некоторая жалость – непонятно, правда, к кому: к покойному, час назад уверенно водившему нас с ней за наши любопытные носы, или к нам с ней, по наивности и доброте поддавшимся на селивановские бредни о заказчике встречи.
– Мы здесь все закончили, господин полковник, – обратился к Нисио районный капитан. – Что будем делать?
– Процедуру знаете, капитан, – покачал головой Нисио. – Раз мертвец – иностранец, то дело наше, точнее – мое и вон, Минамото-сана. Так что езжайте к себе, быстренько оформляйте передачу дела, и я жду от вас все оригиналы этих вот бумаг, – Нисио указал на пачку только что заполненных подчиненными этого капитана протоколов и форм, – а также фотографии ровно через час в главном управлении. Чтобы к оперативному совещанию успели! Вопросы есть?
– Никак нет, – негромко щелкнул каблуками капитан, махнул рукой своим ребятам, и номер в мгновение ока опустел. С нами остались только Ямада и Ямагути из нашего управления, прибывшие вместе с Нисио, и полковник послал их к администратору оформлять на трое суток положенный по закону карантин в комнате, где совершено преступление. Мы решили дождаться их возвращения, чтобы вместе ехать в управление.
– Вот, капитан, влипли вы тут у нас в историю, – обратился к Мураками присевший на подоконный кондиционер Нисио. – Только приехали – и на тебе!
– Да я, господин полковник, это как будто чувствовала. – Она наконец осмелилась вылезти из кресла и подошла к постели, с которой минуту назад два младших медэксперта на носилках вынесли упакованное в черный пластиковый мешок тело Селиванова.
– Что чувствовали? – спросил Нисио.
– Ну я вот и Минамото-сану сказала. – Она вопросительно посмотрела в моем направлении. – От этой женщины исходит что-то страшное, я так чувствую…
– От Ирины Катаямы? – уточнил Нисио.
– Да, от нее. – Она утвердительно тряхнула шапкой своих окончательно потерявших за последние полчаса всякую оформленность волос. – Я это чувствую…
– Что чувствуете? – не унимался Нисио.
– Сначала этот мешок в море, потом – мужа нигде нет. А теперь и Владимир Николаевич…
– С первыми двумя понятно, а вот прилепить к ней Селиванова будет проблематично, – кашлянул Нисио. – «Наружка» отчиталась только что по телефону: из гостиницы она не отлучалась.
– Машину проверяли? – спросил я.
– Это мне пока неизвестно, – ответил Нисио. – Через час оперативка, там все уточним…
Тут за дверью послышался многоголосый смех, который вряд ли могли издавать отправившиеся на переговоры с местными властями Ямагути с Ямадой, а следом за смехом раздался и громкий стук в дверь. Мы переглянулись, и пока в нашем интеллектуальном треугольнике вызревала мысль относительно последующих действий, из-за двери донесся зычный женский голос, закричавший по-русски:
– Эй, Вовчик, открой! Мы тебе покушать принесли! Открой, Вовчик! Слышишь?
– Ну вот, на ловца и зверь… – брякнул я, вспомнив счастливую русскую троицу, с которой мы столкнулись при входе в отель, и распахнул перед веселыми гостями дверь.
Они мало изменились за то время, что мы не виделись, – пожалуй, покраснели немного, что объяснялось не столько коридорной духотой, сколько исходящим от них легким духом саке: в проеме застыли с оплывающими от неожиданности улыбками две толстушки-хохотушки, а за ними возвышался пока еще довольный собой и жизнью Олег Валерьевич, обладатель зычной фамилии Заречный, как нам успел сообщить ныне покойный специалист по Сорокину. В руках обе дамы держали по одинаковому беленькому целлофановому пакетику с лиловой надписью латинскими буквами «Унаги-Дом», в которых, очевидно, и было принесено скромному Вовчику «покушать».
Стоило мне вкратце рассказать им о случившемся, удивление всей этой удалой троицы быстро сменилось неподдельным страхом в четырех женских и глубокой задумчивостью в двух мужских глазах.
– Но как же?… – растерянно протянула та, которую, по-моему, зовут Нина Валентиновна. Мы же Володьке вот угря жареного… Он все попробовать хотел… Сам ни за что не купил бы…
– Да мы же его с собой звали, девушки, да? – промычал опечалившийся, но не потерявший при этом стати и лоска Заречный. – Чего же он, дурак, остался-то? Ведь звали его с собой!…
Пятидесятилетние «девушки» синхронно кивнули в знак подтверждения слов Олега Валерьевича.
– Вы его приглашали с собой ужинать? – переспросила Заречного Мураками.
– Да, но формально, конечно, – глухо ответил он.
– Что значит «формально»?
– Да у Вовчика каждая иена была на счету, – пояснила вторая «девушка» – Марина Борисовна (если, конечно, первая действительно Нина Валентиновна… – надо у Аюми уточнить: она в этих «девушках-мальчиках» хорошо разбирается, как я погляжу). – Он ни о каких ресторанах и слышать не хотел…
– Да, он с нами ни за что не пошел бы… – согласился с ней Олег Валерьевич.
– Понятно, – резюмировал Нисио. – Мы вас попросим эти два дня сообщать нам о ваших перемещениях по Саппоро, хорошо?
– Зачем? – вздрогнула Нина Валентиновна.
– Затем, что мы должны будем снять с вас официальные показания, – объяснил Нисио.
– Так мы сейчас готовы все рассказать, – заявил Заречный. – Может, вы сейчас все спросите? У нас с завтрашнего дня конференция. Мы же на нее сюда все ехали…
– Конечно, – кивнул Нисио. – Никто вам в ней участвовать не запрещает. Мы, я думаю, найдем для разговора такое время, которое устроит и вас, и нас. А сейчас нам надо в управление, посовещаться на предмет того, как дальше действовать.
– Хорошо, – согласился Заречный.
– Скажите, Олег Валерьевич, – обратился я к Заречному, – у Селиванова в Саппоро или в Японии вообще были знакомые? Я имею в виду не только японцев, но и русских, которые здесь живут.
– Не знаю… Не думаю… Он здесь первый раз… По крайней мере, мне он никогда об этом не говорил.
– А вы, насколько я знаю, у нас не впервые, да? – Надо на всякий случай сразу же показать этому заезжему денди, что
