Собрал и говорю: «Смотрите, овцы. Хоть как можно думать, – за Устав, против Устава. Но хотя бы давайте начнем бороться? Вы хоть что-то себе потом урвёте, ведь, понятно, что всех нас не продавят. Они всё сделают, но хоть для себя вы какие-то дивиденды урвёте нахрен!» Я говорю: «Хоть повоюем». Они отвечают: «Да, Андрюха, молодец». Узнаёт об этом Тунгусов, дергает меня и спрашивает: «Чего? Мутишь?». Я отвечаю: «Мучу». Он: «Чё? Не хочешь Устав?» Я ему: «Конечно, нет. Вы что, больные, что ли? Всё для ЧАМа (прозвище-аббревиатура, Чернецкий Аркадий Михайлович)?» Он мне уверенно: «Ну мы же всё равно победим». Я ему: «Да я и не сомневаюсь. Но крови вам я попью». Он: «Мы всё равно всех растащим». Я ему опять: «Да и хрен с тобой».
Нас собирает фракция, а там же большая фракция «Единой России», в Гордуме. И нас – депутатов – собирает у себя Россель, и как раз по Уставу. Там интересно получилось. Значит, там Россель, Александр Юрьевич Левин и депутаты. Причём прямо пофамильно по местам рассадили всех. И там обсуждали разные дела и то, что с областного бюджета тоже очень большие деньги шли в город. И я встал и говорю: «Эдуард Эргартович, вообще, на месте области я бы не давал городу эти деньги. Потому что разворуют нахрен. Что толку давать, если все равно по грязи ходим?» Он говорит: «Ну да, согласен». А потом говорит: «Значит, ставлю „Единой России“ задачу: не принимать этот Устав. Не принимать».
А перед началом, значит, это не было предусмотрено, пришел Чернецкий. Пришел Чернецкий, но уже по этикету он (Россель) не мог его не пустить. Ну глава города пришёл! Нашли табличку и поставили стул. А чтобы пройти в резиденцию губернатора, ты либо телефон сдаешь, либо выключаешь. И в это время начинает у Чернецкого орать телефон в кармане: «бр-р-р-р-р-р!» Он так раз! – замолчал. Россель так на него смотрит. А тот обосрался и начал себя по карманам хлопать. Ну и всё. Такое молчание, все на него смотрят, я говорю: «Слышь, там кнопка есть, выключи уже». Все как захохотали нахрен! Вот, ну, и всё. Россель сказал, что нельзя голосовать. Нельзя голосовать – и всё.
И вот я работаю, мы там каждый день собираемся с депутатами, которые против такого устава. Но начинают полегоньку отваливаться. Один отвалился, мне сказал: «Ну ты же понимаешь». Второй отвалил и тоже: «Ты же понимаешь». А я до этого встретился с Л. Он, кстати, основной человек, который давал Ройзману на выборы триста тысяч долларов, и Ройзман его потом швырнул. А тут у него было три своих депутата в думе. Это хорошее количество. И мы с ним договорились. Он мне говорит: «Молодец, топи. Мои все, ну понятно, будут за тебя и против Устава».
Потом меня дергает снова Тунгусов и спрашивает: «Андрюха, что? Ты топишь всё ещё?» Я отвечаю: «Топлю». Он мне: «Слышь, мы с Воробьем переговорили». Я говорю: «С Серегой?» Он говорит: «Нет. С Алексеем Петровичем».
– А кто это? А, понял!
– Он был тогда министром. Я говорю: «И что?» Он мне: «Ну всё, мы договорились. „Единая Россия“ будет за устав». Я такой: «В смысле? Россель сказал, что нельзя». А он мне так: «А мало ли, что Россель скажет». И это была его большая ошибка. Я выхожу, тут же набираю Александра Юрьевича Левина и говорю: «Александр Юрьевич, я хочу вам кое-что рассказать». Он мне: «Давай, Андрюха». И я ему: «Я сейчас был у Тунгусова. Тунгусов мне сказал, что договорились с Воробьем». Он тоже как я: «С Серегой?» Я отвечаю: «Да, нет, с Алексеем Петровичем». Причем и я-то подумал, что это Воробьев Серега, ОПС «Уралмаш». Они тогда круто стояли.
И он мне: «И Тунгусов говорит, что с Серегой договорились?» Я возразил: «Нет, они с Алексеем Петровичем вопрос закрыли». Он удивился, такая минута – и он спрашивает, удивившись: «В смысле?» Я говорю: «Он сказал дословно: с Воробьевым договорились, „Единая Россия“ будет топить за Устав». Он мне: «Подожди. Сейчас я тебе перезвоню». Перезванивает через сорок минут и говорит: «Мы сейчас сорок минут разговаривали с Эдуардом Эргартовичем. И мы пришли к мысли, что ты прав. Что это так и есть. А ты можешь сказать это в глаза Воробьеву?» Я в ответ: «Мечтаю». Он говорит: «Сейчас приедешь». Я жду вызова. В это время они вызвали Воробьёва. Как дали ему дали! Он летит к Чернецкому, рассказывает. Чернецкий вызывает Тунгусова, они его единственное, что не побили. Он стоит как обосранный, а они на него орут.
А он знаешь, что им сказал? Я такого Кабанову не говорил. Это уже близкий мне товарищ потом сказал, кто слышал это. Там уже ор был просто. А они ему орут: «А Кабанов-то откуда узнал?» «Ты, – говорят: – дебил, знал об этом ты, готовил это ты, а он-то откуда узнал?» Он меня ненавидит вообще, он понял всё. Но потихоньку, потихоньку они всех из-под меня выбили. Три человека у меня остались.
– Ты опять проиграл.
– Да я и не отрицаю. Я им сразу сказал, что вы до последнего держитесь, чтобы хоть что-то получить с них. А затем меня вызывает Л, и я уже понимаю всё.
– Это вот «…» (ночной клуб в Екатеринбурге) чей, да, который?
– Да, Л. Мы с ним сейчас в хороших отношениях.
– А он вообще серьезный бизнесмен?
– Очень. Он был и политик серьезный. Он четыре депутатских срока в ЗакСО (Законодательное собрание Свердловской области) отбыл. Он влиятельный. Он имел выход прямо на губернатора. Он самый близкий был. Он мне: «Приедь, Андрюха». Я приезжаю. Он говорит: «Андрей, ты понимаешь?» Я говорю: «Стоп… Смотри, ты же на улице вырос». Он такой бандюга был. Я говорю: «Ты мастер спорта по боксу, ты вырос на улице, ты уличный». Он говорит: «Ты что метёшь?» Я говорю: «Да ладно, хорош. Отдыхай». Он попытался там что-то возражать, но я ушел. То есть и потом я узнал, что ему Тунгусов дал под стройку участок земли десять миллионов долларов. Л. – хороший дядька, но тогда я очень разозлился.
В своё время, когда он открыл «…», Тунгусов там что-то барагозил-барагозил пьяный, и Л. дал команду охране «…» Тунгусова выкинуть. И Тунгусов затаил.
Ну и всё. Остался у меня Силин, остался Хабибуллин. Хабибуллин перед самым голосованием говорит: «Ты понимаешь?» Я говорю: «Пошел на хрен». И в нём-то я был уверен. А у них был вот этот сейчас «Гринвич»
