Процесс. Процесс захвата управления, щупальца. Он мечтал управлять всем. Он, когда его сделали вице-губернатором, сам себя сожрал. Это 159-я УК РФ, голимая 159-я, когда его сделали вице-губернатором. Он думал: «Ну всё». И город, и область – его одного. А его идейно нейтрализовали. Он схавал. Он переумничал, и сам себя за жопу укусил. Ты знаешь ведь этот анекдот? Две гремучие змеи ■■■■■■■■■■, идут и одна другой говорит…
– Ползут.
– Ну ползут. И одна другой говорит: «Слышь, а мы в натуре самые ядовитые в мире?» Та говорит: «Да». Эта: «Всё, мне – кирдык». Та спрашивает: «Почему?» «Я себя за язык укусила». Вот он себя укусил за язык и умер от яда, понял? Всё он сам…
– А он вернется?
– Нет уже. Нет. Всё он потерял. Вот эта жизнь политическая и экономическая, что городская, что областная. Она настолько динамичная. Он только вот попытается, а его уже не пустят, он уже не то.
Он что-то там пытается, у него остались люди на местах, – решать какие-то вещи он пытается. У него же бизнес остался. Но – всё труднее, труднее и труднее. То есть, те люди, которые ему смотрели в рот, говорят: «Гуляй, Вася!» Ну, это правило жизни.
Хотя у него позиции какие-то есть. Знаешь, что? Никогда не говори «никогда». Бывает всякое. Но той империи, которую он выстраивал, – нет. В одну воду два раза не войти.
– А может – просто правила меняются сейчас?
– А нет, правила, конечно, меняются. И люди меняются. Люди у власти меняются. И ты понимаешь, чтобы его снова пустить в этот бизнес, в эту политику, – надо же кому-то отдать своё. А люди, которые уже на его место пришли и уже на этом зарабатывают, они его пошлют нахрен. Они не отдадут свои-то деньги.
– А про Росселя, что ты думаешь?
– Россель – супер-управленец. Он супер. Во-первых, я тебе скажу такую историю, что Россель и Чернецкий были два ближайших друга. Они работали, не знаю на каком, но – на одном заводе. Но когда Россель стал председателем облисполкома – тогда не было таких должностей, как сейчас – он Чернецкого забрал с завода Химмаш…
– С Химмаша, да.
– Да! На должность… Как она тогда называлась?
– Председатель Горисполкома.
– Ну да. Они были ближайшие друзья. Вообще, у них вся трагедия в том, что Тунгусов из двух ближайших друзей сделал двух злейших врагов. Закадычными врагами они стали. Это заслуга Тунгусова. Он понимал, что ему это надо. Потому что ему не переиграть Росселя: Россель – это такой уровень!… Если Чернецкий говорит: «Ну, ладно, делай!» – и Тунгусов всё там тын-тын-тын. Было удобно Чернецкому… То Россель – это всё не так. Он нормальный, в меру порядочный. Самодостаточный. Системный. Понятно, что там были эти «заезды», когда он там раскручивал проект Уральской Республики, да. Понятно, что у него дочь одна из самых богатых бизнесвумен в Германии, да. Это не просто так. Но как управленец, он – системный управленец. Сильный. Такой харизматичный. Мы с ним дружили.
У нас очень хорошие отношения были и с Александром Юрьевичем Левиным (пресс-секретарь губернатора Росселя), мы и сейчас здороваемся, и всегда добрые отношения. И Россель с нами был всегда ровен, он нас понимал. Он советовался, вот в нашей теме он с нами советовался и принимал решения, которые мы предлагали. То есть это было здорово. Это единственный человек из всей вот этой системы, который нам не противодействовал, да-да-да.
– А Тунгусов это значит…
– Ты знаешь, он очень умный. До мозга костей циничен, даже сверхциничен. Вот таких людей по цинизму – не найти больше. Я ведь помню первое с ним знакомство. У нас же вооон там (показывает в окно) – у фонда был большой двор, сейчас там дома. Вот эта вся площадь была наша, которую потом Ройзман себе забрал. Вот. И Варов (один из создателей фонда) захотел построить здесь центр по борьбе с наркооборотом. Привлечь денег, дать своих – и построить такой настоящий аналитический центр. И мне он предлагает: «Пойдем к Тунгусову сходим». Я спросил: «Зачем?» «Ну, чтобы помог нам построить». Это был наш самый первый год.
Мы идем в Горадминистрацию. Я тогда еще о Тунгусове и не знал ничего. Мы заходим, Варов нас познакомил, Тунгусов такой сидит в кабинете и Варов говорит: «Слышь, Вов». А они такие нормальные, Варов бизнесмен такой серьезный, и он ему (Тунгусову) тын-тын-тын, озвучил предложения. И Тунгусов: «А зачем?» Варов ему: «Побороться с наркотиками». А тот спрашивает: «А чего с ними бороться?». Варов в ответ: «Да дети гибнут!». И Тунгусов: «Да и хрен с ним. Пусть гибнут» Варов такой сидит и мне говорит: «Дверь закрой». Я встал. А потому что – дверь открытая, а тут секретари, у них кабинет хороший. Я так дверь закрываю, и Варов ему так: «■■■■■■■■■■! Козёл! Вафлёр!» и всё остальное. Всё, что знал, ему сказал. И говорит: «Мы пошли». Встали и пошли. А ему насрать. До мозга циничен.
Меня он, конечно, побздёхивал. Там такая ситуация была в Гордуме. Со мной все его помощники, работники, все здоровались. Но если шёл Тунгусов, они отворачивались все. Никто не подходил. Всё, это была чёрная метка для тех, кто со мной. Единственный у него был – заместитель Черкашин. И он мне: «Андрюха, пэтэ! (привет)» Ну, наш, ВИЗовский. Фух! У Тунгусова аж подгорало.
Я сначала на ВИЗе плавал, а потом перешёл в «Юность» (бассейн). Там на ВИЗе много народу, а в «Юности» – там пятьдесят метров бассейн, и первый заплыв был в полседьмого, что-то такое. И в это же время плавал Тунгусов. Вот он любил плавать. У него там охрана была, спала постоянно в машине. У него была отдельная дорожка, он один только по ней плавал. Он противно плавал. Но он плавал. У меня всегда было желание подплыть и за ноги его – «фьють!» Вот и всё. И вот он плавал и меня видел.
Вот. И я как-то выхожу из Администрации во двор… А там есть переход, из Администрации выходишь во двор – там заезд был, арка такая, где ЦУМ-«Пассаж» (торговые центры), заезд с улицы во двор. И машины там наши стояли. Там и магазины, и администрация, всё там. Такой двор громадный. И я как-то выхожу за машиной. А он заходит. И он меня увидел. Я говорю: «Что, попался, гад?» Он как заметался, да? И он постоянно начинал часов в девять-десять попивать.
– Утра?
– Да.
– Тунгусов?
– Да. Тунгусов
