бухал. За день выпивал бутылки три-четыре вина, причем вино он пил очень серьёзное. Там тысяч по двести бутылка. Знаток был. Причем это в то время. Это бешеные были деньги, вот.
– Да это и сейчас бешеные деньги.
– А тогда-то ещё круче. Тогда доллар там по шесть рублей был, дешёвый. Я ему как-то: «Что, похмеляться идешь?» А он: «Да я же плаваю каждое утро с тобой». А я ему: «Ну, ты поплаваешь – и бухать идёшь». Всё. Пум. Вот он обосрался! И вот он всегда на меня кому-то жаловался.
Потом был такой случай. Это самое начало Думы у меня было. И мы (депутаты Гордумы) свои машины тоже ставили во дворе мэрии. Заезжали, там стоянка большая. Там и машины администрации, и наши личные.
Вот ты на площадь (Площадь имени 1905 года, центральная площадь Екатеринбурга) едешь, вот площадь пятого года. Вот памятник (Ленину), да? И вот так вдоль администрации ты едешь, ЦУМ-«Пассаж». А вот здесь арка, она и сейчас есть. Ты заезжаешь во двор, и всё. И Тунгусов вводит правило, что всем надо депутатам Гордумы прийти и написать ему заявление, и получить пропуск на въезд туда. А там шлагбаум сделали.
И там была тётенька, которая занималась Думой, и она должна была решать этот вопрос, а не глава администрации. Я её спрашиваю: «На основании чего нам должны дать пропуск?» Она отвечает: «На основании того, что вы депутат Городской думы». Я говорю: «Да?! Вот у меня удостоверение, что я – депутат Городской думы. Зачем я буду писать заявление на имя какого-то Тунгусова. Я – депутат, которого выбрал народ, а значит и право имею на все полагающиеся мне пропуска. У меня вот документ о том, что я – депутат Гордумы. Я по этому документу и заезжаю всегда. Я не пойду к Тунгусову». Она в ответ: «Вас не пустят». Я ей: «Посмотрим». Я заезжаю в эту арку, ну, выходит тот, который должен проверять документы. Я ему раз корочкой. Говорю: «Депутат Гордумы». Он в ответ: «Все понимаю. Пропуск». Я ему с нажимом: «Я депутат Гордумы». Он стоит на своём: «Пропуск». Я говорю: «Пока». Закрываю машину и пошел. Всё, я прямо встал в этом проходе.
Так он за мной десять минут бегал, а там уже собрались другие машины. И я ему сказал: «Да мне насрать на вашего Тунгусова. Не пойду». Он умоляет: «Пожалуйста». Всё. И ко мне больше никто не подходил, я показывал корочки депутата, и меня пропускали, одного-единственного. Потому что по логике: не имеют права не пускать. С чего ради?!
Андрей Кабанов – девятиклассник. 1975 год
Разговор шестой
Чиновники и криминал
(Поэт Касимов. Депутат Силин. Депутат Хабибуллин. Согласие с нехорошим решением Думы. Пенсионный стаж. Честность бандита и честность политика. Чувство юмора в политике. Стратегический государственный настоящий человек. Блатующий чиновник. Продажный мент. Отказ от переизбрания в Думу)
– У нас у фонда очень давно был товарищ – Женька Касимов, хороший парень, журналист, он вёл передачу на городском радио. И поддерживал всегда фонд. И несмотря на то, что радио финансировалось деньгами города, а это бюджетные деньги и, значит, это радио было чисто Чернецкого, он нас приглашал, и мы высказывались.
– «Город ФМ»! А, нет, «Студия Город», да?!
– «Студия Город». И мы у него часто выступали, вот. Такой парень. Я у него был на поэтических вечерах, хотя я в этом нихрена не понимаю, и стихи были так себе, в моем понимании. Ну, там сидела элита в ДРИиловке (Дом работников искусства), они что-то говорили типа умное. Мне так шкодно было, потешно, когда они умничают. Ну да хрен с ними. Ну, дружили мы. Хороший парень. Избирались вместе. Он избирался, значит. Выборы ему делал Павлов Анатолий Иванович. А потом Л., я тебе рассказывал, когда меняли Устав города, он плотно под администрацию, под Тунгусова. И вся его команда, а было там у него три депутата, они стали уже обслуживать Тунгусова. И я начал замечать, что там, где, ну, он не должен был голосовать за какие-то там проекты, где отбирали деньги у неимущих, Касимов голосовал. Там прямо вот брали такую-то статью расходов, где помощь неимущим, там всякие дотации, там то-то и то-то. И он так спокойно голосовал за эти вещи. И за всякое другое, в том числе и по культуре, там тоже какие-то изменения не в пользу горожан, а он голосовал.
И я к нему подхожу и говорю: «Женька, что-то мне не нравится, как ты голосуешь». Он на меня смотрит и говорит: «Я не принадлежу себе. Я принадлежу Л. Как он мне скажет голосовать, так я и буду». Я тогда ему: «Слышь, ты, я тогда тебе запрещаю писать стихи. Потому что писать стихи должен человек-поэт. А поэт – это человек голодный, честный, справедливый и свободный, самое главное, свободный! Я тебе запрещаю писать стихи». Ну и постоянно начал его этим троллить.
– Что, прямо на заседаниях?!
– Везде. И на заседаниях. У меня такая манера. Я очень циничный, противный человек. И когда у меня антипатия к чему-то или к кому-то, то я начинаю вот это всё в открытую, троллить. А он к тому же такой весь из себя православный, верующий человек. И я его стал звать его не Касимов, а Касымов, причём везде. Его это очень нервировало, потому что Касымов – это уже узбекская фамилия. Чисто узбекская, а Касимов – это татарская. Вот, ну для меня-то это было без разницы, а для него это было обидно. Поэтому он ещё избирался куда-то, а сейчас его не видно, не слышно. Ну вот, так власть ломает людей. Там много разных людей приходило в Думу.
Был экземпляр, который пришел и сразу сказал: «Я пришел, чтобы себя подороже продать». И я ему в ответ: «Так ты не туда пришел. Тебе надо вот на Малышева (улица в центре Екатеринбурга), там собираются проститутки, и их кто-то покупает, кто-то им что-то дает. Ты не туда пришёл!» Ну они вот такие. Они четко знали, зачем пришли и для чего пришли. Если у нас Тимофей (Тимофей Жуков – Президент Фонда «Город без ■■■■■■■■■■» в настоящее время, депутат Гордумы) пришёл, я знаю на миллион процентов, что он пришел, чтобы сделать чью-то жизнь лучше, и это (Гордума) – его инструмент для достижения цели. Мы и так всем помогаем. Но не я,
