знал свое дело. Но все равно хотелось перепроверить.
На столе рядом я разложил несколько тестовых образцов. От самых безнадежных наших «пациентов» до относительно новых, еле-еле загрязненных. Сегодня им предстояло стать звездами моего представления, продемонстрировать на практике наш общий успех.
Так. Сцена готова. Сейчас придут остальные. Потихоньку подтянутся, поздороваются, попытаются разойтись опять по своим углам — паять, высчитывать, ставить опыты… Кофе пить. В общем, проводить обычный рабочий день. Активный, насыщенный, но в перспективе — минимально приближающий успех.
А этот успех уже будет ждать их прямо здесь и с утра.
Результат, за который вчера пришлось заплатить кровью. Но об этой части им знать было не нужно. Для них это будет просто прорыв, принесенный исключительно административным ресурсом их бесноватого, внезапно исправившегося начальника.
Только в Василисе я видел проблему. Она была из них самая проницательная. Достаточно, чтобы понять, что что-то не так. С ее дотошностью, подозрениями в мою сторону. Она знала, что вчера у нас был нерешаемый технический тупик — отсутствие нужного кристалла. А сегодня утром проблема волшебным образом решилась. Вопрос состоял только в том, будет ли задавать вопросы, или молча сделает свои выводы. На случай первого мне нужно было подготовить ответы. Простые, логичные. Никакой правды.
Правда — это для меня и Милорадовича. Это мы с ним, зная риски, подписались на эту авантюру, сделали свой выбор. А Василиса и остальные были, во-первых, моими людьми, и их безопасность была моей ответственностью. Во-вторых же от них не было бы никакого толку. Они были не шпионы и не бойцы (хотя насчет Василисы не уверен, дворянка все же), и я не видел им полезной роли в таких играх. Только опасность для них же.
Первым, как я и ожидал, пришел Илья. Он выглядел так, будто вообще не уходил домой — взъерошенный, хоть, вроде бы, и выспавшийся, в той же рабочей одежде, что и вчера. Он принес большой термос и сверток с бутербродами — его типичный обед, которым он всегда был рад поделиться.
— Дмитрий Сергеевич? — удивился он. — Доброе утро! Здорово, Баюн!
Илья бодро помахал рукой в сторону шкафа, на котором как раз укладывался мой мохнатый друг.
— И тебе доброго здоровья, Илья, — вальяжно промурчал кот со шкафа.
— Вы сегодня даже раньше обычного. Не спалось? — спросил Илья.
— Достопочтимому хозяину не спалось, — проворчал Баюн. — А мне — спалось так же, как и всегда, то есть замечательно. Но кто же спрашивает какого-то там фамилиара, правда?
— Не бухти. Ты эту несправедливость весь день будешь старательно исправлять, пока мы тут горбатимся, — весело отмахнулся я. Не знаю, как раньше жил без такого кота и его саркастичного бубнежа. — А спалось мне лучше, чем за всю прошлую неделю.
— Ага-а, — протянул Илья, хитро ухмыльнувшись. — Знаю. Вопрос с кристаллом решили, да?
Вот засранец, раскусил!
— Молчи, окаянный! — я махнул рукой в его сторону. — Молчи! И сделай, будь добр, удивленное лицо, а то весь сюрприз мне обломаешь.
Илья расхохотался, но затем сделал, как я говорил. Точнее, старался сделать, но честно, изо всех сил.
Затем в лабораторию вошла Василиса. Как всегда, безупречно одета — строгий костюм, волосы собраны в тугой пучок. Вот она, похоже, особо не спала, и исправить эту ситуацию простой просьбой или советом я не мог — не имел над ней совершенно никакого авторитета. Темные круги под глазами, кожа бледнее обычного… Думала, наверное, над своими формулами, искала обходной путь. Не верила, что я смогу достать кристалл.
— Илья. Баюн, — коротко сказала она. Затем, помедлив, добавила: — Волконский. Доброе утро.
Не удивительно, что в этом списке я шел не только после Ильи, но и после кота. Несколько лет ублюдства за пару месяцев не исправить. Мы поздоровались в ответ, и Василиса прошла к своему рабочему месту.
Вскоре появилась и Мария с утренним кофе и пачкой бюрократической макулатуры мне на рассмотрение. Знала уже, что я бы лучше прямо в лаборатории разобрался с бумажками вместо того, чтобы чесать в кабинет.
— Дамы и господа, — начал я, как только она зашла в лабораторию. — Прошу минуту — или десять — вашего внимания.
Илья изо всех сил пытался не улыбнуться. Выглядело это так, будто его сейчас инсульт хватит. Мария восторженно смотрела на меня. Василиса только вздохнула, но тоже повернула голову в мою сторону. Ничего. Я знал, что уже через минуту получу и ее неподдельный интерес.
Я взял со стола самый безнадежный из наших тестовых образцов — толстый, покрытый почти каменными наростами кусок проводника, и с щелчком закрепил его на испытательном стенде.
— Василиса Дмитриевна, — обратился я к ней. — Снимите, пожалуйста, исходные параметры.
Она, хоть и без особого энтузиазма, подчинилась. Подошла к своим приборам, провела диагностику.
— Проводимость… двадцать восемь процентов, — сказала она, и в ее голосе прозвучала безнадежность. — Это почти мертвый кусок. Бесполезный.
— Отлично, — кивнул я. — Запускаем.
Я активировал «Циклон-1».
И снова, прямо как ночью, машина ожила. Выстраданная, залитая нашим потом (и парой капель моей крови), пропитанная запахом, наверное, цистерны-другой кофе и бесконечных неудач, она заработала.
— Та-а-ак… — прошептал Илья, подавшись вперед, не в силах оторвать взгляда от прибора. — Давай, «Циклончик», давай, родимый…
Прототип запустил аналитический блок. Я почувствовал, как заработали заклинания Василисы — уловил фон магии считывания. Система сканировала цель. Затем, после секундной паузы, «Циклон-1» сгенерировал сложный, модулированный импульс.
Тестовый образец на стенде завибрировал. Было такое ощущение, что он сейчас лопнет или заискрит. Но нет.
— Проводимость… — голос Василисы был напряжен, она не отрывала взгляда от своих приборов. — тридцать процентов… сорок два… пятьдесят… восемьдесят…
Цифры на ее экране менялись так быстро, что за ними было трудно уследить. Вибрация образца прекратилась. Через минуту прибор затих, перейдя в режим ожидания.
На стенде лежал идеально чистый, блестящий отрезок магического проводника.
Василиса молчала несколько секунд. Потом произнесла:
— … девяносто девять целых и восемь десятых процента. Практически полное восстановление.
И тут Илья не выдержал. Он подскочил, опрокинув стул, на котором сидел.
— Во-о-от оно! Вот оно!!! — воскликнул он, потрясая пальцем в сторону прототипа — А я знал! Знал, что ты сработаешь!
Илья хлопнул по медному корпусу прототипа, как по плечу лучшего друга. Он смеялся, как ребенок, который только что получил самую желанную игрушку на свете. Это был чистый, незамутненный
