«Сразу видно, профессионал!» – завистливо подумал Дубов.
– Мои люди никогда не спят! – Боорчу заступился за своих нукеров. – Не спят, а несут караульную службу.
– Ну, правильно, – согласился Баурджин. – Устав гарнизонной и караульной службы ведь запрещает на посту спать… а также пить, курить, говорить и отправлять естественные надобности. Ты вот что… мы это, за вином сейчас съездим с девками, а? Дашь лошадей?
– Берите… Э! И я с вами…
– Так у тебя еще есть! Целый бурдюк. Там, в юрте, забыл, что ли? На одного-то хватит, а на двоих… на четверых… В общем, мы поехали, а ты нас жди. Вели воинам, чтоб дали нам лошадей!
– Ко мне, мои верные нукеры! – с неожиданной звучностью завопил Боорчу. – Дайте моему другу коней.
– Слушаемся и повинуемся, господин. Если ты хочешь, пусть твой гость едет, несмотря на то что на дворе глубокая ночь. А вот девушки…
– Скажи, что ты их мне подарил, – зашептал на ухо приятелю Баурджин. – Вот веселуха-то будет.
– А я их ему это… подарил! Пользуйся на здоровье, друг. Девчонки хорошие, много всяких историй знают, еще и прядут.
– Ну, мы поехали! – Баурджин галантно помог девушкам усесться на подведенных нукерами лошадей и, подойдя к Боорчу, крепко того обнял, причем, вполне искренне:
– Прощай, дружище… Тьфу ты, не прощай, а – до скорого.
Юноша дал коню шенкеля, и вся процессия умчалась, растворившись в звездно-лунной полутьме бархатной зимней ночи. Ехали быстро, без остановок и никуда не сворачивая. А чего было сворачивать – вон он, кряж, выделяется на фоне звезд этаким прильнувшим к самке медведем.
– Куда мы едем? – на ходу крикнула Бурдэ.
– К хорошим людям, – улыбнулся в седле Баурджин.
– К каким?
– К хорошим… Хан Эрхе-Хара вас устроит?
– Эрхе-Хара?! Да как же мы тебя отблагодарим за такое чудо?!
– Сказал бы я как…
– Что-что?!
– Потом скажу!
Снежная пыль летела из-под копыт сверкающим раздробленным жемчугом, поросший редколесьем кряж быстро приближался – и вот уже из-за деревьев послышались крики:
– Баурджин, ты ли это, наш нойон?
– Я, – улыбаясь, юноша бросил поводья и с удовольствием наблюдал, как, скатившись с кряжа, бегут к нему верные воины – мелкий Гамильдэ-Ичен, здоровяки Юмал и Кооршак, Гаарча с Хуридэном, Ильган и Цырен, и прочие «суслики».
– А мы-то думали уже уходить в степь, нойон!
Нойон… Баурджин усмехнулся:
– Рано нам в степь, парни! Есть у нас… Есть у нас еще дома дела!
Глава 7
Засада
Весна 1196 г. Внутренняя Монголия
Взлетев в седло, с силой резанул плетью по боку коня. Всхрапнув и прижав к затылку уши, он понес его в степь.
И. Калашников. Жестокий век
Войска растянулись в степи по всему фронту, так что прикрывавшие левый фланг воины рода Олонга – в их числе и десяток Баурджина – даже не видели тех, кто находился справа. Да что там справа – и в центре огромное количество воинов и лошадей представлялось одной сплошной массой. Сколько их всего было? Ответ знает лишь ветер.
Сидя в седле, Бауржин скосил глаза на своих и вздохнул – его десяток, как, впрочем, и десяток Кэзгерула, выглядел самым бедным, можно даже сказать – нищим. Ни сабель, ни железных шлемов, ни панцирей из толстой воловьей кожи, одни лишь вывернутые полшубки да луки со стрелами. Да, еще – короткие копья. И все… И все! Хотя и этого не мало, уж чего-чего, а стрел-то имелось в достатке, и самых разных – тяжелых, длинных, легко пробивавших кольчуги, и легких, дальнобойных, сигнальных и зажигательных. И все же стрелы стрелами, а в ближнем бою не помешали бы и сабли… еще бы научиться ими владеть. Ну этому никто не учил ни Баурджина, ни Кэзгерула, не говоря уж о всех прочих «сусликах». Тяжелая боевая сабля – оружие аристократа, остальным же достаточно легкого копьеца с крюком, аркана да тугого лука.
Главная задача, поставленная легковооруженным ратникам, заключалась в следующем: налететь, наделать побольше шума и увлечь за собой врага притворным отступлением. Увлечь не черт знает куда, а во вполне определенное место, чтобы подставить под удар тяжелой конницы. Ах, какая славная была эта конница, как сверкали на солнце доспехи из мелких железных пластинок, защищавшие не только всадников, но и их коней, как развевались разноцветные перья, вставленные в навершья шлемов, как сияли наконечники копий! Рыцари, как есть – рыцари! Да, приходилось признать, тяжелая кавалерия кочевников явно не соответствовала тем представлениям о ней, что имелись у Дубова. Закованные в доспехи витязи, похоже, ничуть не уступали по силе прорыва хваленому западноевропейскому рыцарству!
Вдруг какое-то волнение охватило всех, затрубили трубы, забили барабаны, заулюлюкали, захохотали воины – впереди, на заснеженной равнине, показались первые ряды вражеского войска. Инанч-Бильгэ и Эрхе-Хара все ж таки загнали в угол старого кераитского хана Тогрула – и тому ничего не оставалось, кроме как принять открытый бой. Кераитов было мало, многие из них, привлеченные цветистыми обещаниями и клятвами, встали под знамена мятежного ханского братца Эрхе-Хара. Надо сказать, тот неплохо умел уговаривать и все свои обещания обычно выполнял… если некуда было деваться.
И все же войска у престарелого Тогрула было вполне достаточно… нет, не для того, чтобы победить, а чтоб нанести врагу наибольший урон. Погибнуть с честью, кажется, не было больше выхода для старого правителя кераитов! Однако собирался ли тот погибать?
Всадник на белом коне быстрокрылой птицей пересек равнину и, остановившись рядом с Жорпыгылом, передал приказ для всей сотни. Жорпыгыл, выслушав, почтительно кивнул и в свою очередь отправил вестового на дальний край – к самым бедным десяткам.
– Пойдете в бой не сразу, а чуть погодя, – осадив коня, оскалился вестовой – Аракча, все тот же Аракча, явный зложелатель и недруг обоих побратимов. – Ханы решили – сначала наступает правое крыло, затем – центр, и уж после – вся наша сотня. Ну и вы, куда ж без вас? – Аракча презрительно сплюнул и продолжал: – Ваша задача – лихим налетом вклиниться в основные ряды врага и притворным отступлением заманить его к дороге на перевал – под громящий удар наших славных воинов из засадной «тысячи» повелителя Инанч-Бильгэ! Ясна задача?
– Чего ж тут не ясного? – Баурджин пожал плечами. – Вклиниться и заманить. Заманим – эко дело!
– Смотрите только, не перепутайте, кого заманивать, – скривился, словно от зубной боли, Аракча. А может, у него и в самом деле болели зубы, оттого и злобился на всех, как шакал? – Нукеры хана Тогрула носят на шлемах серые перья кречетов. Их и заманивайте, во главе с самим ханом.
И снова запели боевые рога, и гневный рокот барабанов перебил воинственный клич. Качнувшись, опустились копья, сверкнули с лязгом вытащенные из ножен сабли, и тучи тяжелых стрел с воем затмили небо. Наступление началось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
