разрывали на куски, и их тела защитили меня от того, чтобы меня саму не сожрали заживо. Запах смерти в воздухе просто душит меня.
Мне нужно найти Призрака. Он мне нужен. Мне нужно выбраться отсюда.
Дыхание вырывается тяжелыми хрипами, легкие сводит от гипервентиляции, пока я кружусь на месте, пытаясь найти дорогу. Он был по ту сторону грузовика. Может, он успел забраться внутрь. Может, он не лежит мертвым на асфальте, ожидая возвращения, чтобы сорвать плоть с моих костей. А может, я ему позволю. Какой в этом вообще смысл? Если он мертв и мои друзья мертвы, какой, блядь, смысл пытаться выжить в мире, который пытается тебя убить? Я прожила так большую часть своей жизни, и теперь, когда я, возможно, осталась совершенно и абсолютно одна, я не знаю, смогу ли справиться с этим в одиночку. Не знаю, хочу ли.
— Дерьмо! — вскрикиваю я, впиваясь ладонями в пропитанную кровью землю, споткнувшись обо что-то — о кого-то. С трудом поднимаясь на ноги, я цепляюсь за что-то взглядом и снова падаю на колени, извергая содержимое желудка прямо на землю. Ярко-желтые «конверсы».
Когда я снова могу дышать, я поднимаюсь и иду дальше. Мертвецы прошли через лес какое-то время назад, пока я лежала в ловушке под изувеченными телами. Я не знаю, сколько времени им нужно, чтобы вернуться к жизни, поэтому, как только рычание стихло, я выбралась. Впереди сквозь деревья я вижу огни, и меня наполняет тяжелая смесь страха и облегчения. Что, если я не смогу его найти? Что, если я найду его, а он мертв?
Возьми себя в руки, сучка. Ты переживала и худшее.
Втянув полные легкие пропитанного смертью кислорода, я медленно выдыхаю и перешагиваю через очередные тела, пока в поле зрения не появляется дорога, а вместе с ней и всё остальное.
— О Боже мой, — шепчу я, приседая за деревом на опушке леса. Я не могу поверить своим глазам. Солдаты, стоя на крышах машин, открыто стреляют во всё, что движется. В мертвых и в живых без разбора. Если кто-то находится снаружи, его косят пулями, пока солдаты синхронно перепрыгивают с машины на машину.
Я жду, пока они отойдут машин на десять от грузовика Призрака, прежде чем броситься бежать. Всем своим существом я хочу, чтобы он прятался в грузовике и ждал меня. Уверена, он думает, что я сбегу, и это было бы не в первый раз, но я не могу. Я просто… не могу. Мне нужно его найти. Мне нужно, чтобы с ним всё было в порядке. Такое осознание, вероятно, заставило бы мозгоправа задуматься о смене профессии, но сейчас у меня нет ни сил, ни ресурсов мозга анализировать это, когда каждая клеточка моего тела тянется к нему.
Мое тело с глухим стуком врезается в грузовик, и я распахиваю дверь так быстро, как только могу. Сердце ухает куда-то в желудок, когда я обнаруживаю, что внутри пусто.
— Нет, — шепчу я; слезы застилают зрение, когда я разворачиваюсь и оседаю задницей на землю. — Нет…
Я одна. Снова. Я чувствую, как мое тело и разум отступают, уходя в то онемевшее пространство, которое я вырезала внутри себя для случаев, когда не могу справиться с дерьмом.
— Нет… нет… нет… — повторяю я шепотом, уставившись на деревья, но ничего не видя. Крики смерти и выстрелы — подходящая песня для отчаяния, которое я чувствую внутри.
Что мне теперь делать?
— Ру.
Куда мне идти?
— Ру!
Чьи-то руки хватают меня за предплечья, и перед моим лицом появляется лицо. Я моргаю несколько раз, чтобы прогнать слезы из глаз, и вижу Кейси, стоящую передо мной на коленях.
— Нам нужно спрятаться, Ру. Пошли.
— Я не могу его найти, — говорю я, глядя на нее, но в то же время сквозь нее.
— Я видела, как он побежал в лес за тобой. Мы сможем поискать его, когда станет безопасно. Мне нужно, чтобы ты встала, — говорит Кейси, но я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Я только что была в лесу. Я его не видела. А значит, он, скорее всего, одно из тех разорванных на куски тел.
— Он мертв? — Я не знаю, почему спрашиваю, если и так знаю правду. Наверное, я хочу, чтобы она мне солгала.
— Нет. Он был жив. И если ты хочешь прожить достаточно долго, чтобы найти его, тебе нужно встать.
Ее слова наконец пробивают мои ментальные стены и доходят до сознания. Я не могу сидеть здесь и оплакивать его без точных ответов. Я не могу сдаться, пока хотя бы не попытаюсь его найти. Сделав еще один глубокий вдох, я позволяю ей поднять меня на ноги. Она обхватывает меня за талию, и, кажется, ее совсем не смущает, что я выгляжу как Кэрри — из оригинального фильма, а не из ремейка.
— Мы пойдем его искать? — спрашиваю я, пока она ведет нас обратно к своему фургону.
— Как только станет безопасно, — говорит она. — Обещаю.
Она открывает водительскую дверь, усаживает меня внутрь, а затем забирается назад к своим девочкам. Обернувшись, я вижу, как они в ужасе жмутся друг к другу на полу.
— Всё хорошо. С ней всё в порядке.
— Она истекает кровью! — плачет Вайолет.
— Я в порядке. Это не моя кровь. У меня нет кровотечения, — говорю я, пытаясь руками стереть немного крови с лица, но они покрыты грязью и кровью не меньше, чем всё остальное.
Кейси откидывается назад, укачивая и успокаивая их, пока они тихо плачут. Я отворачиваюсь вперед, сползая ниже на сиденье, чтобы оставаться вне поля зрения. И всё же мои глаза остаются прикованы к кромке леса, желая и ожидая появления этой маски-черепа.
Проходят секунды, минуты и часы. Девочки наконец уснули через какое-то время после того, как выстрелы стихли. Я понятия не имею, который час, но на улице всё еще темно. Как только взойдет солнце, я его найду.
ГЛАВА 23
Призрак
— Ру!
Где она, блядь? Я видел, как она упала, как охваченная паникой толпа столкнула её в канаву, а потом — ничего. Я не могу её найти. Я, блядь, не могу её найти. Вокруг темно, но я переберу каждый выпотрошенный кусок плоти на земле, прежде чем поверю, что она мертва.
Может, она сбежала… Мое подсознание насмехается надо мной, но я не могу в это поверить. Мы делали успехи. С ней я начал забывать, за что вообще её наказываю. У неё была уйма возможностей сбежать или попросить о помощи,
