ласками. Колет щетиной. Мне остается только издавать редкие, неконтролируемые стоны.
— Мм…
Отрывается Атаманов так же резко. Смотрит мне в глаза. Молча разворачивается и… идет наверх к лифтовой.
И что это было?! Я скорее проглочу язык, но не смогу спросить. Да и запал мой тоже вылился, иссяк. Коленки трясутся, дыхание как после пробежки. Добрести бы вообще до квартиры.
Руслан так больше со мной и не разговаривает. Запирается в спальне — слышу, как там шумит душ. Потом раздаются шаги. Хозяин квартиры проходит в свой кабинет. Логично, перед вылетом у него могут быть дела.
Я лежу у себя лицом в потолок и стараюсь ни о чем не думать. Но в голове так и прокручивается вспышка нашей страсти. То в замедленной, то наоборот в быстрой кинопленке. Боже… Хороший вечер перед поездкой, ничего не скажешь!
Глава 13
Но утро начинается как ни в чем не бывало. Руслан включает кофемашину и принимает доставку завтрака, пока я собираюсь. После мы едим, обмениваясь ничего не значащими фразами про будущий перелет.
Мы оба смогли взять себя в руки.
Перелет бизнес-классом дарит комфорт и позволяет нам сидеть довольно далеко друг от друга. Руслан больше не выглядит как унылая скала. Он как и раньше по-дружески доброжелателен. Постоянно спрашивает, как я, и не надо ли чего. Ну прямо заправская стюардесса. А мне на самом деле нужно мало… Крупицу искренности между нами. И минеральной воды.
Глотаю элитный напиток и понимаю одно — на острове мы или поговорим, или вернемся уже не партнерами.
В первый день, впрочем, мы отвлекаемся от серьезности. По-другому просто никак! Здесь солнце, синева океана, белоснежный песок на тихом безлюдном побережье. А еще просторная вилла в нашем распоряжении. Организм сам собой начинает отдыхать.
— Занимай спальню наверху, там отличный вид, — любезно предлагает мне мой попутчик.
Да, пространство дома тоже позволит нам отдыхать вместе и в то же время отдельно друг от друга. А за его пределами наши пути и подавно лежат в разных плоскостях.
Рус с раннего утра идет на океан. Много плавает под водой. Меня не так привлекает стихия, иду прогуляться по острову. Как будто становлюсь частью этой красивой, медлительной и безмятежной вселенной. Греюсь во влажном теплом воздухе.
День подходит к концу, впереди еще два. Я успеваю разочароваться. Ведь Рус снова исчезает в своей спальне, едва вернувшись в дом. Но когда внутренне уже машу на него рукой и собираюсь лечь в кровать, раздается стук в дверь.
— Да.
Говорю с трудом, потому что горло перехватывает. Как-то сразу понимаю — он зашел не просто пожелать добрых снов.
— Можно?
Руслан появляется в дверях. На нем светлые брюки из льна и тонкая белая рубашка. Довольно просторная, расстегнутая сверху. Он успел подзагореть… Мне же приходится сглотнуть от его роскошного и в то же время такого простого вида.
— Да, я не сплю, — дарю гостю кривую улыбку.
Я не успела переодеться в пижаму. На мне белый, местами выбитый сарафан. У него довольно плотный лиф, и я ничего под низ не надевала. Сейчас чувствую себя немного неловко. Хотя скоро забываю про эти глупости.
— Поговорим?
— Конечно. Входи.
Мужчина получил разрешение, но все еще мнется.
— Хм, ты, наверное, уже не собиралась выходить. Если тебе нужно одеться… Я подожду снаружи.
Надо же, он обратил внимание на мое легкое платье. Но я лишь вздергиваю подбородок.
— Никаких проблем. Мы ведь с тобой практически близкие люди. Я не должна волновать тебя как женщина.
Мои слова лежат в плоскости его плана. Ведь он будет видеть меня беременной, в клинике, после — дома с малышом. И я не буду всегда закована в глухие вещи. У нас будет сделка, но не исключительно деловая.
— Хм, ладно.
Он выдыхает с долей напряжения, но все же проходит внутрь.
— Присаживайся, — говорю уже помягче.
Мне внезапно тяжело видеть его в таком загруженном настроении. И еще хочется расположить к диалогу. Нам пора открыться друг другу без подколок и всего лишнего.
— Спасибо.
В моей спальне кроме кровати есть два светлых округлых кресла. Между ними деревянный столик в форме овала. Замечательное место для переговоров. Надеюсь, оно нам поможет.
Кресла стоят у стены, развернуты друг к другу полубоком. Можно смотреть на собеседника при желании. Или направить взгляд мимо него, вперед. Что сначала и делает Рус. Мужчина явно собирается с мыслями.
— Руслан, я хочу знать всё, — пока он молчит, озвучиваю искреннюю просьбу, — о том, что связывает вас с моим отцом. И откуда ты узнал меня. Почему выбрал в матери наследника.
И почему не в жены… Боже, хорошо, что я осталась правдива не до самого конца.
Атаманов энергично кивает.
— Да, я понимаю тебя, — глубокий вдох и выдох, — ты знаешь, что я сейчас беру задания от знакомых. Специальные задания. Вот ты и стала одним из них.
Мои щеки горячеют.
— Твоим заданием? И в чем оно заключалось?
Рус трет переносицу кончиками пальцев.
— Тотальная слежка. Вся подноготная о жизни. Передвижения, цели, мечты. Твой отец хотел знать, как ты живешь. И что планируешь сделать в следующий момент.
Жар разливается по всему моему телу. Я чувствую себя такой маленькой и уязвимой. Если бы не остров, не уверена, что не выдержала бы и не сбежала без оглядки. Хотя и любопытство довольно сильное.
— Зачем ему были нужны эти сведения?
Рус горько усмехается.
— Кравцов не изливал мне душу. Мы с ним не друзья. Просто поставил задачу. Наблюдение должно было проходить максимально качественно. Так же, как и сбор данных о тебе.
Ощущаю себя мурашкой под стеклянным колпаком.
— Он вообще ничего не говорил? Что я его дочь, и всё такое?
Рус шумно выдыхает. Смотрит на меня взглядом, полным какой-то тоски или сожаления.
— Кравцов объяснил, кем ты для него являешься. Сказал, что ты легкомысленна, как и твоя мать. Готова использовать людей, идти к своей выгоде по головам.
Моя челюсть так и отвисает.
— С чего он это взял?! Тем более, так говорить о моей маме! Уж ее то он знает!
Атаманов пожимает плечами. Его губы напрягаются.
— Не знаю. Но ты была представлена мне как человек эгоистичный и корыстный. У меня даже сложилось впечатление, что он боится тебя. Больше всего его волновало — знаешь ли ты хоть что-то о нем. И если где-то бы промелькнула инфа об этом, он просил сообщить молниеносно.
Роняю локти на колени, ладошками трогаю лоб.
— Поливал грязью и боялся, как бы я
