не пришла к нему?
Рус качает головой.
— Тут я не могу знать наверняка. И мне очень жаль, что я взял эту работу.
Он говорит, и я переключаюсь с темы отца. Она мутная, с этим давно было ясно. Сейчас в виски бьет другое.
— То есть ты знаешь обо мне все? Оценки за среднюю школу, первого парня, цвет пижамы?
Лицо Руслана каменеет на миг. Дыхание опять дается ему с трудом.
— Ничего интимного, мы соблюдали этику. В окна не заглядывали… А в остальном, да.
Из моей груди сам собой вырывается изумленный стон.
— Как же так, Руслан?!
Мне безумно обидно, что в мою жизнь так вероломно вмешивались. Пусть и просто сбором информации. Еще папа! И Рус… Отец и Павлик говорили, что Руслан отмороженный. Он воспитывался особым способом и не такой, как все. Жесткий, без эмоций. Не хочу даже думать, что это правда.
По шее Атаманова идут красные пятна. Это заметно даже сквозь свежий загар. Вены наливаются. А на его лбу я вижу испарину. Русу явно нелегко.
— Полина… — он качает головой. — Я как-то рассказывал тебе, что бросил государственную службу после одного задания. Девушка была в плену у высокопоставленного человека, а ее отец нашел способ отомстить. Доказательств вины отца не было. И когда я их отыскал, я уничтожил их и ушел с этой работы. Твой случай не такой страшный… Но после него я решил не брать задания вообще. Исключение — помощь близким друзьям.
Атаманов говорит откровеннее некуда. Я не могу считать его монстром. Сердце сопереживает ему само собой.
— А почему ты порвал контракт с Кравцовым? — возвращаюсь к себе.
Рус не выдерживает и встает из кресла.
— Я узнал, какая ты, — он проходит и оказывается напротив.
Смотрю на него из-под ресниц.
— Какая? — спрашиваю эхом.
Руслан усмехается с доброй грустью.
— Ты никому не желаешь зла, не способна на интриги. Замечательно относишься к близким. Работаешь со всем старанием. Пытаешься заниматься благотворительностью, — он делает паузу, — и так сильно хочешь детей.
В последние минуты в комнате прозвучали важные вещи. Но лишь теперь мы подошли к главной теме.
— Почему ты предложил мне? Стать матерью твоего ребенка…
Руслан отходит к окну. Смотрит несколько секунд на океан.
— Тот момент, когда ты узнала про трудности со здоровьем, стал последней каплей. Я понял, ты не заслуживаешь поведения своего отца. И еще… Осознал, что так же сильно, как ты, хочу ребенка. Нашего с тобой ребенка. Лучшей кандидатуры на роль матери не найти. Я вообще не мог поверить, что могу настолько восхищаться женщиной. Именно как человеком.
Как человеком…
— А что во мне не так, Руслан? — набираюсь смелости. — Если уж говорить начистоту… Ты изучил меня, но не… не влюбился. Как мать я идеальна, а как…
Не могу заставить себя договорить. Атаманов хмурит брови.
— Что ты имеешь в виду?.. Хм… Я просто не понимаю, что такое любовь.
Качаю головой.
— Но что такое хотеть быть вместе с женщиной, ты ведь понимаешь? Но ты решил, как и мой отец, быть в стороне. Или ты до конца не уверен в моей порядочности? С ребенком я буду хорошей, а с мужем нет? Или после всего, что ты узнал обо мне, я потеряла загадку? Ту самую женскую… И никогда не смогу стать желанной для тебя?!
Господи, во мне слишком много эмоций к нему. Откуда они взялись? Ведь если он знает обо мне всё, я не знаю ничего. Но как трудно мне вести себя с ним разумно.
— Ты все не так поняла.
Безжизненный тон. В конце концов, этот человек совсем не заслуживает сцен от меня. Я тоже поднимаюсь на ноги.
— Извини. Действительно, прости меня, Руслан. Я сказала лишнее.
Мне не нужно даже стараться не заплакать. Глаза сухие. В горле тоже как будто пересыхает. Слова я обрубаю точно топором. Тем временем Атаманов уже у двери.
— Принято.
Он, кажется, смотрит. А вот я быстро отхожу на его место к окну. Впиваюсь взглядом в океан, как будто он поможет. За спиной раздается щелчок двери.
Стараюсь успокоить дыхание и понять, что же теперь мне делать. С тем, что он сказал мне, и главное, с тем, что я сказала ему… Но кроме как хватать ртом воздух ничего не выходит, а в следующую секунду я… крупно вздрагиваю.
Потому что моих плеч касаются сильные руки.
— До тебя я не представлял, что настолько могу желать женщину.
Руслан немного переделывает сказанную раньше фразу. А я с трудом понимаю, что это наяву.
Он не ушел, а плотно закрыл дверь… А еще он тесно прижал меня к себе, и я в полной мере чувствую твердое доказательство его слов. Он желает меня.
С моих губ срывается стон. Так я, сама того не планируя, даю понять о взаимности. Меня тоже безумно тянет к нему. Или внутри себя я и хотела намекнуть.
— Руслан…
От звука его имени по нам обоим прокатывается дрожь. Сам Рус больше ничего не говорит. Я только чувствую его теплое дыхание возле уха. Пару мгновений, и он прихватывает мою мочку губами. Чуть сдавливает. Это самое приятное, что я когда-либо ощущала.
Уже скоро понимаю, что погорячилась. Секунда за секундой чувства становятся еще острее. Еще приятнее. Руслан скользит руками по моим плечам и забирает в свои объятья. Его предплечья прижаты к моей груди. Я в плотном коконе из его рук. Он как будто боится, что я убегу. Или дает мне к себе привыкнуть. Но мне кажется, я полжизни провела в этом уютном и одновременно дико будоражащем плену.
Чувствую твердость и жар его тела. Колотящееся сердце. Моя главная мышца тоже отбивает гулкий ритм. Что же дальше? Неужели он просто возьмет и отпустит меня?.. И как я должна реагировать… Приличная девушка не может вот так просто…
Рус впивается ртом в кожу под моим ухом, и внутреннему голосу приходится заткнуться. Его бубнеж сейчас совершенно лишний в картине моего мира. Нашего мира.
— Ты не боишься меня?
Атаманов задает странный вопрос. А, может, в нашей ситуации и не странный…
— Нет, — говорю без раздумий.
Он медленно выпускает меня из рук. Сразу накатывает такое сильное разочарование.
Но мужчина лишь разворачивает меня к себе лицом.
— Не зря я решил, что ты умница.
Мне хочется показать ему язык. Однако он, как и губы, уже занят. Рус целует меня… Не так осторожно, как в первый раз. И не с таким надрывом, какой был на парковке. Сейчас его движения уверенные, горячие,
