— Но ведь у вас нет никаких гарантий, правда? Последствия могут сказаться даже после того, как поймают вашего пасынка.
Этот словесный волейбол доставлял Эмори несказанное удовольствие. Кажется, он попал Корбетту прямо в солнечное сплетение. Эмори с трудом сдерживал улыбку. Черт побери, он в прекрасной форме. Почему этого не замечают Коннот и прочие мерзавцы из «Ист-парк»? Если бы Коннот увидел, как эффективно Эмори манипулирует Делреем Корбеттом, то, вероятно, сразу назначил бы его на пост вице-президента.
— Какое отношение побег Карла Херболда имеет… — Корбетт помолчал, тяжело дыша, — к чему бы то ни было?
Эмори с сожалением посмотрел на Анну. Она побледнела, причем если по выражению лица действительно можно было судить о ее чувствах, то из человека, вляпавшегося в дерьмо, Эмори в ее глазах превратился в охранника немецкого концлагеря.
— Прошу прощения, мистер Корбетт. Я думал, вы знаете, как… как люди относятся ко всему этому. Вас тоже считают отчасти виновным. Народ ведь всегда ищет козла отпущения. Наверно, некоторые винят вас за поведение пасынков. Этот инцидент с вашим скотом… ну, я полагаю, он весьма показательный. Все вроде забылось, и тут побег из тюрьмы снова взбаламутил этих людей. О нем только и говорят.
— Прошу прощения, кто вы такой?
Эмори обернулся. Он уже нарисовал такую мрачную картину, и тут его прервали на самом интересном месте, так что он был очень раздражен. Ну и конечно, удивлен. Ведь Ломакс думал, что, кроме Анны и Делрея Корбетта, на ранчо никого нет, не считая ребенка, которого при появлении гостя отправили играть в соседнюю комнату.
В широком проходе, соединявшем центральный коридор с гостиной, стоял мужчина примерно ста восьмидесяти сантиметров ростом и такой худой, что напоминал обтянутый кожей скелет. В выгоревших синих джинсах и башмаках он походил на ковбоя. Мужчина похлопывал себя по бедру видавшей виды соломенной шляпой. Шляпа прекрасно гармонировала с его песочного цвета волосами, слегка потемневшими от пота.
Проймы рабочей рубашки выглядели так, как будто их жевал ротвейлер. Руки сильные, мускулистые и коричневые от загара.
Было трудно определить цвет глаз, поскольку они все время щурились, как будто изо всех сил стараясь рассмотреть то, что находилось в фокусе. А в фокусе находился Эмори.
С трудом преодолев желание отвести взгляд, Эмори спросил:
— А кому это надо знать? — Однако эта фраза прозвучала отнюдь не так уверенно, как ему бы хотелось. По правде говоря, в ней сквозила какая-то детская обида.
Ковбой засмеялся.
— Дайте-ка я угадаю. Вы Ломакс. Делрей говорил мне, что сегодня встречается с вами.
И он вновь не спеша оглядел Эмори с головы до ног.
Когда взгляд ковбоя упал на сотовый телефон, он снова засмеялся и повернулся к Делрею.
— Чтобы починить насос, мне необходима одна деталь. Я выяснил, где она есть, но это на складе в Накогдочесе. Наверно, до конца дня меня не будет.
— Ладно, — кивнул Корбетт. Ковбой надел шляпу и, бросив на Эмори еще один вызывающий взгляд, вышел.
— Кто это? Он на вас работает?
— Да.
— С какого времени?
— Я его взял несколько дней назад.
Эмори не преминул воспользоваться случаем отвести от себя подозрения в отравлении скота.
— А вы его проверяли? Может, он отравил ваших коров?
— Ломакс, я думаю, мы уже обговорили все, что нужно. Насчет кредита не беспокойтесь. Банк не потеряет свои деньги. Проценты составляют гораздо больше того, что я занял.
Эмори пустил в ход свою самую обворожительную улыбку.
— Если вы примете предложение «Ист-парк дивелопмент», у нас обоих не будет никаких проблем.
Лицо Корбетта покраснело еще больше.
— Анна, пожалуйста, покажи ему, где выход.
— Я бы пренебрег своими обязанностями финансового советника, если бы не предупредил, что вы совершаете большую ошибку, мистер Корбетт.
— Я считаю, что вы меня предупредили. До свидания, Ломакс. Скажите своим дружкам из ИДП…
— ИПД.
— Не важно. Передайте им, что мое ранчо не продается. И больше меня не беспокойте.
Он вышел из комнаты и стал подниматься на второй этаж.
Эмори про себя отчаянно ругался. Как только Корбетт исчез из вида, банкир повернулся к Анне.
— Он еще передумает.
Она покачала головой. Эмори с улыбкой посмотрел на нее.
— Если бы решать пришлось вам, что бы вы решили? — Подчеркнув последние слова, он слегка коснулся ее груди указательным пальцем.
Она быстро повернулась спиной и направилась к выходу.
Эмори пошел следом, но у самой двери остановился.
Со стариком не удалось договориться. Корбетт остался непоколебим. Надо пробовать что-то еще.
Снова обращаться к Джесси Гарсии крайне рискованно. Конечно, Гарсия не продержался бы так долго, если бы был ненадежен. Ваши пятьдесят долларов покупали не только его услуги, но и его молчание. Гарсию еще ни разу не ловили.
Обычно он поручал работу какому-нибудь приехавшему издалека нуждающемуся родственнику, который все и выполнял, в то время как Гарсия сидел дома с дюжиной свидетелей, готовых подтвердить его алиби, причем Гарсия забирал себе львиную долю вознаграждения.
Тем не менее все когда-то случается впервые. Его родственник может проявить небрежность, и его поймают. Тогда он укажет пальцем на Гарсию, а тот производит впечатление человека, который продаст и мать родную. Эмори не хотел быть первым, кого выдаст Джесси Гарсия. Он больше не станет обращаться к мексиканцу.
Вряд ли что даст и эта чепуха насчет Карла Херболда. До сегодняшнего утра, когда его секретарша напомнила ему о предстоящей встрече, он даже не знал, что беглый заключенный имеет отношение к Корбетту. Кстати, он и не нуждался в ее напоминании и уже собирался сообщить об этом миссис Пресли, как вдруг она сказала:
— Бедняга Делрей! Он никогда не сможет искупить тот грех, что воспитал таких дрянных мальчишек.
Следующие полчаса она делилась с Эмори всеми пикантными подробностями относительно Сесила и Карла Херболдов.
Конечно, Эмори, сделал печальное лицо и все время хмурил брови. Разумеется, он постоянно повторял: «Ай-яй-яй! Какие гнусные дети!» Но мысленно потирал руки от удовольствия.
Он получил информацию, которая могла пригодиться ему в борьбе против отвратительного старика.
Когда Эмори упомянул имя преступника, это действительно произвело ошеломляющий эффект. Но поскольку Херболда наверняка вскоре схватят, этот аргумент потеряет свое значение и Эмори вернется к тому, откуда начал, то есть к нулю.
Успех может принести только Анна Корбетт.
Эмори пододвинулся к ней ближе.
— Анна, вы можете читать по моим губам?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
