— Черт!
Уперев руки в бока, Карл со злостью смотрел на кассовый аппарат. Он ожидал увидеть перед собой древнее сооружение с цифрами на клавишах и маленьким звоночком, приходящим в действие всякий раз, когда касса открывается. Или еще что-нибудь похлестче — типа ящика из-под сигар.
Кто бы мог подумать, что в таком захолустном городишке может стоять такой современный, сложный кассовый аппарат, вроде того, на который он сейчас смотрел? Вот не везет!
Сначала у старых леди не нашлось спрятанных сокровищ. А теперь еще вот это.
— Как же мне туда попасть?
Это был риторический вопрос, но Майрон, который среди леденцов и жевательной резинки уже нашел любимые «Пэйдэйз», ответил на него:
— Не знаю, Карл. Сломай его.
— Его нельзя сломать, идиот. Тут есть всякие коды, надо набрать определенные цифры… — «Стану я объяснять кретину технологические тонкости!» — Дай-ка мне лучше шоколадку «Херши».
— Тебе с орешками, Карл?
— А почему бы и нет?
Майрон бросил шоколадку. Протянув руку, Карл поймал ее на лету.
— Вот так и держи ее, сукин сын! Карл обернулся. Прямо на него смотрели два ствола обреза. «Херши» полетела на пол.
— Не стреляйте! — пробормотал он. — Нет! — крикнул он Майрону, краем глаза заметив, что тот готовится прыгнуть.
Если этот обрез выстрелит, его голова превратится в кровавое месиво прежде, чем Майрон доберется до этого типа.
— Мы извиняемся, мистер. Мы не хотели причинить вам никакого вреда, мы только…
— Заткнись! А ты, — обращаясь к Майрону, добавил он, — держи руки на виду и стань вон туда, к своему дружку.
— Что мне делать, Карл?
Так держать, Майрон. И дальше называй меня по имени. Тем не менее Карл и себя ругал за беспечность. Он положил свой пистолет на прилавок, к которому стоял теперь спиной. Достать пушку нет никакой возможности. Идиот, идиот! Теперь остается только ломать комедию, изображая перед этой деревенщиной, как он испугался.
Ноги Майрона зашаркали по линолеуму.
— Мы теперь вернемся в тюрьму? Карл про себя поклялся, что если выберется отсюда живым, то первым делом отрежет Майрону язык.
— Значит, вы те ребята, что сбежали из тюрьмы в Арканзасе?
— Не стреляйте! — взмолился Карл, прикидываясь до смерти перепуганным. — Мы…
— Гос-споди! — шепотом выдохнул мужчина. — Хорошо, что я проезжал мимо и увидел, что снаружи стоит ваша машина.
— Это вот принадлежит вам? — спросил Карл.
— Именно так. Я-то считал, что это ребята балуются. Никогда бы не подумал…
— Папа!
То, что произошло дальше, осталось неясным даже для Карла, который принимал в этом самое непосредственное участие.
Владелец заправочной станции резко обернулся, чтобы отчитать свою непослушную дочь за то, что она не подчинилась его распоряжениям и вышла из машины, где, очевидно, ей было сказано сидеть. Этой доли секунды Карлу хватило на то, чтобы ткнуть прикладом ружья прямо в живот противнику. Ружье так и не выстрелило — чудо, которое Карл потом никак не мог объяснить. Майрон, действуя вполне разумно, что само по себе тоже было удивительным, схватил девчонку и зажал ей рукой рот.
В мгновение ока ситуация радикально изменилась.
Карл и Майрон снова владели всем оружием и были хозяевами положения, в то время как тот, кто надеялся их схватить, согнувшись в три погибели, молил о пощаде.
— Вот так так! — произнес Карл, подняв с пола брошенную шоколадку и разорвав обертку. — Теперь я чувствую себя гораздо лучше. А ты, Майрон?
— Я тоже, Карл.
Карл откусил кусочек шоколада.
— Открой ей нос, Майрон, а то задушишь. Но рот не открывай.
— Пожалуйста, не делайте ей больно! — прохрипел хозяин бензоколонки.
— Мне это даже и в голову не приходило, — приняв обиженный вид, сказал Карл. — А тебе, Майрон?
— Нет, Карл.
— Вот видите? — издевательским тоном произнес Карл. — Мы не хотим никому причинять зла. И не причиняем. — С этими словами он ударил прикладом по лицу мужчины, сломав ему нос и выбив передние зубы.
Тот со стоном упал на четвереньки, моля Бога о помощи.
— Все эти твои мольбы и стоны ни к чему, — сказал ему Карл. — Только ты сам можешь себе помочь. Все, что нужно сделать, — это открыть вон тот кассовый аппарат. Тогда мы оставим тебя в покое. Разве это не справедливо?
— Ладно, ладно. Только не трогайте нас.
Усилием воли мужчина поднялся на ноги и, шатаясь, побрел к прилавку. Руки бедняги так тряслись, что он никак не мог включить кассовый аппарат, но в конце концов это ему все-таки удалось. Он набрал код, и касса открылась.
— Вот видишь, как это легко? — Карл одобрительно похлопал его по плечу и тут же ударил в пах заточкой, которую изготовил в тюрьме. Он нанес три мощных удара. Когда Карл в последний раз вытащил из его тела самодельный нож, мужчина умирал, лежа на полу.
— Ни одного выстрела! — улыбаясь, сказал Карл. — Кажется, мне вновь повезло.
Захныкавшая от ужаса девочка привлекла его внимание. До сих пор он ее почти не замечал — у него были другие заботы. Но теперь, набив карманы деньгами, он мог себе позволить на нее посмотреть.
На ней были шорты и полосатая спортивная майка — наверное, цветов какой-то команды. Длинные носки, спортивные туфли. На вид ей лет четырнадцать. Уже не ребенок и еще не женщина. Впрочем, в достаточной степени женщина. Карл почувствовал прилив желания. Вот только время…
— Послушай, Майрон. Я ненадолго посажу тебя за руль. Как, справишься?
— Это будет здорово, Карл! А можно мне еще взять «Пэйдэйз»?
— Сколько хочешь. Я их тебе дарю. А сейчас отведи ее в машину и посади на заднее сиденье. И чтобы тихо!
Слава Богу, Майрон сделал все в точности так, как ему велели. Конечно, чтобы девочка не шумела, он перекрыл ей кислород, так что когда Карл сел в машину, она была без сознания. Но Карл все-таки заклеил ей рот принесенной со склада клейкой лентой — просто так, ради предосторожности.
К тому времени, как Майрон проехал указатель, говоривший о том, что город кончился, на заднем сиденье Карл уже развлекался вовсю.
Глава 19
— Говорят, что это дело рук Карла Херболда и того парня, который с ним сбежал.
— Ничего подобного не говорят. Они подозреваемые.
— Суть одно и то же.
— В какой стране ты живешь? Это же Америка. У нас есть Конституция, которая предоставляет нам права. Пока вина не доказана, ты считаешься невиновным, помнишь? Доброе утро, Эззи!
Завсегдатаи расположенного на городской площади кафе под названием «Трудолюбивая пчела», как обычно, обсуждали главную новость дня. О чем бы ни говорилось в программе новостей, они обсасывали эту историю со всех сторон, и так и эдак — шла ли речь об общих принципах, абстрактных рассуждениях или конкретных деталях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
