грудью.
Вскоре я собрал вещи и был свободен от злосчастного контракта. Даже голова кружилась от долгожданной свободы, я торопился к моей любимой Катюшке, и был рад, когда мой, теперь уже бывший начальник предложил подвезти до ближайшего города.
— Ты не обижайся на мою семью, бабы же такие, сначала делают, потом думают. Кстати, я вытряс из Ларки, кто настоящий отец моей внучки, — говорит генерал, когда мы сидим в военном джипе на местном вокзале.
Я купил билет, осталось дождаться отправления автобуса.
— Да я не обижаюсь, всякое бывает. Теперь вот только Катюшке как все доказать, она даже разговаривать со мной не хочет, — вздыхаю я, понимая, что обстоятельства не в мою пользу, я столько негатива принес в жизнь любимой. — И кто он, папашка?
— Да срочник один, отслужил полгода назад, да и смылся. Но я его найду.
Да уж, не завидую парню, генерал решительно настроен, вид грозный.
— Ну хорошо, что ребенок без отца не останется.
— Слушай, Денис, давай поеду с тобой и поговорю с твоей девушкой? Уж генералу должна поверить, — предлагает Грач, но я отказываюсь.
— Не нужно, Геннадий Васильевич, сам справлюсь.
— Ладно, тогда вот, — он достает визитку из нагрудного кармана, протягивает мне. — Друг мой надежных людей набирает в штат, я ему тебя рекомендовал. Платят хорошо, да и карьеру быстро сделаешь. Ты хороший парень.
— Не, я в полицию хочу, армией сыт по горло.
— Так это полиция, особое подразделение.
— Хорошо, — улыбаюсь бывшему начальнику, хороший старикан. — Я схожу.
В город, где живет Катя, я приезжаю уже вечером. Но дома ее нет, наверное, уехала к родителям. У меня сохранился номер ее сестры, решаю позвонить ей, чтобы спросить.
Сижу на лавке у Катиного подъезда, в надежде, что сейчас выясню все. Слушаю длинные гудки в телефоне, радуясь, что хоть ее сестра не закинула мой номер в черный список.
— Нету Кати, — грустно отвечает Ольга, у меня сердце в пятки ухает от ее слов и голоса.
— В… смысле?
— Уехала полтора месяца назад в командировку. Квартиру продала, вещи свои все привезла к родителям. На полгода уехала. А может и дольше. Мамка воет, сил нет ее слушать, причитает, что больше не увидит свою кровиночку. У меня молоко даже пропало от переживаний…
Слушаю всхлипы в телефоне и мне тоже хочется реветь. Потому что понимаю, в какую командировку уехала ее сестра. Оттуда можно и не вернуться. Как повезет.
Я успокаиваю девушку, как могу, обещаю разобраться завтра, куда уехала и можно ли ее вернуть, или хотя бы дозвонюсь как-то до нее. А пока мне нужно найти гостиницу, чтобы переночевать.
Что же ты творишь, моя стрекоза…
Глава 34
Катя
Полтора месяца я в командировке, и два, когда в последний раз виделась с Денисом. По моим подсчетам он вчера дослужил контракт и, наверное, уже отсыпается дома, треская любимые мамины пирожки с капустой. А мне и здесь неплохо. Подумываю остаться еще на полгода, может и еще на год. Пока не забуду этого смазливого негодяя.
Здесь спокойно, хотя поначалу пугали редкие далекие выстрелы, но я быстро привыкла. И к дежурствам по ночам привыкла, и к прочим необычным вещам. Например, к марш-броскам на десять километров без полной амуниции. Мне понравилось бегать, загружая мышцы и разгружая мысли.
Моя работа в тренировочном лагере состояла в том, что я должна научить курсантов сосредотачиваться, концентрировать внимание и быстро принимать решение. Как психолог, я видела, как некоторым все это давалось трудно, некоторым легко, совершенно без напряжения. Таким служащим я давала более сложные задачи. Был даже один уникум, которые щелкал мои задания как орехи, требуя загрузить его еще больше.
— Юра, ты уже все решил, я эти задания рассчитывала растянуть на полгода, вообще-то, — смеюсь, смотря в серые глаза симпатичного, но очень худого парня. — Ты лучше сходи в столовую и съешь второй завтрак. Или даже третий, тебе не помешает, а то свалишься под грузом амуниции на марш-броске.
— Я худой, но очень сильный, смотрите Екатерина, какие у меня бицепсы!
Он закатывает рукав футболки, и я чуть не прыскаю со смеху, видя предплечье, почти лишенное нужных мышц. Сразу вспоминаются шикарные бицепсы Самойлова, которые я любила проверять на силу. Ладно хоть удалось сдержаться, а то бы обидела парня.
— Кузнечик, харе подкатывать к психологу, — бурдит старлей, оттесняя курсанта в сторону и опираясь на мой стол волосатой рукой.
Я сразу напрягаюсь. Этого человека я боюсь, он мне даже противен, от его запаха меня мутит. Из-за него я не расстаюсь с ножом, даже когда сплю. Вроде никаких дурных действий с его стороны не было, но интуиция моя просто вопила — осторожно! Перед тобой абьюзер, готовый подчинить и унизить.
Я смотрю прямо в глаза, знаю, стоит мне спасовать, опустить перед ним голову, то сразу стану жертвой этого человека. поэтому расправляю плечи, сверлю его взглядом, прищурившись. Даю понять, что меня не сломить.
— Вы что-то хотели, Марат Казимирович?
— Придешь ко мне сегодня вечером, — шепчет заговорщицки, а мне хочется под стол залезть.
— Куда это к вам и с какой целью?
— Че дурочку строишь? Где меня найти — знаешь, и цель тоже сообрази сама.
— Извините, в общении с вами не нуждаюсь, — отрезаю сразу и берусь за бумаги на своем столе, чтобы закрыть их в сейф и уйти на обед.
— Ты че то попутала, я тебе не этот дрищ, — начинает злиться старший лейтенант. Я мысленно закатываю глаза, уезжая в командировку совсем не подумала, что придется иметь дело с такими.
— Казиев, тебе сказано было — в общении не нуждаются. Почему не на своем служебном месте в рабочее время?
Облегченно вздыхаю, помощь пришла, откуда не ждали.
— Так обедать ходил, товарищ капитан.
— Сам пообедал, а девушку задерживаешь, а у нее ведь тоже на обед отведен всего час. Еще раз увижу, что докучаешь служащим, приму меры, — строгим голосом отчитывает старлея капитан Анисимов. Душа радуется.
Тороплюсь в столовую, там подруга заждалась уже, всегда
