была как нежность, так и лёгкая беззлобная отстранённость.
Внутри общежития пахло хлоркой. Баба Нина выпроводила обитателей, помыла полы и заняла законное место за столом на вахте, где пила чай с магазинным печеньем. Её рабочий день вступил в спокойную фазу, когда её подопечные трудятся, а значит, не создают беспокойства ей, хозяйке этой «Медной горы».
— Почта, Нина Васильевна, — я протянул ей пачку писем и газет.
— О, сегодня много, — она сгребла корреспонденцию.
— Завтра будет ещё.
Она отложила пачку и повернулась ко мне всем корпусом, надвинулась, насколько это позволял стол.
— Скажи мне, друг мой ситцевый Вадим Иванович, а правда ли говорят, что ты тут намедни у кладбища бандитов в асфальт закатывал?
Я внутренне усмехнулся. Ишь ты, ничего не сделал, а слухи уже вовсю ходят. Прав был Аспид.
— Брехня, нет там никакого асфальта. А кто Вам такое сказал? Уж не Мария Антоновна ли? Она у нас знатный выдумщик, ей бы сказки писать. Цикл — «Колдухинские хроники».
— Ну, Машка, конечно, мастер приукрасить, куда ж без этого, — не дала сбить себя с толку баба Нина. — Только ты давай-ка от ответа не увиливай. Боролся с криминалом, Бэтмен наш поселковый?
— Куда мне, где я и где преступность? — я пожал плечами, изображая скромника, но моё поведение Нину Васильевну ни в чём не убедило. — Вы лучше у Светланы Изольдовны спросите. Я просто рядом стоял, кофе пил, а это всё она. Герой нашего времени.
Баба Нина фыркнула, разочарованно поджав губы.
— Не, Светка не скажет. Отбрешется официальными фразами. А тебя, значит, заставили соблюдать эту… как её… тайну исповеди? То есть, тайну следствия, я хотела сказать. Пригрозили тебе, да? И не можешь даже лучшей своей подруге, то есть мне, ни единым краешком намекнуть, что там за представление было? Ладно-ладно, — она картинно отвернулась и поджала губы, — придёт война, попросишь хлеба, а я тебе припомню твою скрытность и горькие женские обиды!
Я усмехнулся. Баба Нина обладала ярким темпераментом, и была чуточку склонна к драматизму.
— Нина Васильевна, ну что Вы в самом деле? Я Вам могу прозрачно намекнуть… Вы что-нибудь на «Вайлдберриз» закажите, мелочь какую-нибудь. Придёте получать, а заодно и расспросите Гайка. Он в курсе всей ситуации из первых, так сказать, рук. Живой участник событий.
Лицо бабы Нины мгновенно просветлело. Глаза загорелись азартом охотника, напавшего на свежий след.
— А-а-а-а! — протянула она. — Значит, наша армянская диаспора и тут поучаствовала! Вот оно что! Ладно, Вадим, ты реабилитирован. Даже ждать не буду, просто пойду сейчас прикуплю у Арпи, жены Гайка, их чудесного сыра, а заодно и всё узна́ю, — она засуетилась, снимая с гвоздика ключи. — Так, ты закончил с почтовыми вопросами? Всё у тебя? Тогда разворачивайся в направлении выхода, мне внезапно потребовалось закрыть общежитие. Проветривание помещений после санобработки! Вот так вот!
* * *
Разобравшись с почтой, я вернулся домой, где застал задумчиво сидящего за столом Руслана. Склонившись над кружкой с чаем, он сидел неподвижно. Словно олицетворяя собой образ извечной русской печали, которой хватило бы вдохновить целую дюжину литературных классиков.
— Что грустишь? — просил я громко, так громко, что он вздрогнул от неожиданности.
— Да так… Ничего.
— Что, брикеты опять вспомнил?
— Скорее, как мастер орал. Чёрт бы с ним, только теперь я безработный.
Я смотрел на него и размышлял о том, насколько удивительна и порой жестока судьба даже к таким существам, которым открыта тайна мира, скрытого от простых смертных.
Руслан смог вот так запросто, ну, может быть и не без шероховатостей, стать двоедушником. Научился оборачиваться, перестал быть простым смертным, но такие явления, как безработица и неспособность найти своё место в жизни — остались при нём.
— Работа — это компас, — сказал я. — Она определяет путь большинству из нас. Она формирует нашу личность, отпечатывается в поведении и характере, иногда даже навсегда. Но для двоедушника работа это, в первую очередь, способ помнить главное: несмотря ни на что, ты остаёшься человеком. Ты же помнишь, что значит термин «двоедушник»?
В это время на улице потемнело и поднялся ветер, словно погода решила подкинуть драматизма в мою речь.
— Ну да, две души, звериная и человеческая.
— Вообще-то магическая и человеческая, но суть ты верно ухватил. Я, как Водяной, могу залезть в озеро и торчать там годами, носа не казать. Но такая изоляция неизбежно отдалит меня от человеческой природы.
— А ещё так ты будешь жрать сырую рыбу, как Горлум в подземельях Туманных гор, и лишишься возможности пользоваться благами цивилизации типа интернета, — с улыбкой добавил Руслан.
— Ну, да. Всё верно. Так что у нас есть много причин оставаться частью человеческого общества и работа в этом смысле — база. Да и в любом случае тебе для жизни понадобятся деньги.
— А все двоедушники живут честно?
— Вовсе нет, — я подошёл к окну и посмотрел на тучи, которые висели над Колдухиным. Как это ни странно, дождя они не принесли. — Но, нарушая закон, ты неизбежно попадёшь в поле зрения полиции или Инквизиции.
— А может быть мне, стоит придумать, как монетизировать свои способности оборотня?
— Не могу сказать, Руслан, что это глупая идея. Но с креативностью надо осторожнее, чтобы не придумать то, за что ты не навлечёшь на себя гнев толпы с вилами и факелами, Инквизиции, фанатиков или других двоедушников.
— Вот, блин. Всё так сложно!
— Поэтому, пока ты ведёшь свою интеллектуальную битву, предлагаю тебе поработать в пункте выдачи Wildberries, — сказал я.
Руслан скривился, словно я предложил ему съесть лимон.
— Разбирать коробки? Вадим, серьёзно? Я… я не для этого…
— Что? «Не для этого красна ягодка росла»? Мне тут один змей историю с этой фразой рассказал… Там всё плохо закончилось. А для чего ты родился и волей судьбы стал оборотнем? — мягко спросил я. — Ты же пока со своим глобальным жизненным выбором не определился, верно? Пока думаешь, можешь чуточку поработать. Ты же любишь новые шмотки? Модные кроссовки, куртки? А там этого добра — горы. Каждый день можно примерять. Считай, будешь на острие моды.
Он фыркнул и заулыбался.
Не пойму, как у него это выходит, но Руслан очень харизматичный. Я могу набить морду криминальному авторитету, челюсть сломать фанатику или пнуть колесо Золотого дракона — словом, пацан
