работа — пропуск душ и путников, охрана границ миров. Впереди у меня была целая вечность. А она… она просто осталась там, в племени. Стареть, рожать детей в грязи, терять зубы и в итоге умереть. Но, видимо, она очень сильно обиделась на то, что я сам ушёл. Ещё и гадостей наговорил. Но она тоже хороша. Могла бы сказать, мы с тобой — просто друзья, не в тебе дело вовсе и тому подобную чепухню.
— Погодите, не спешите. Аспид, я правильно всё понял, это же она Вас отшила? — уточнил я. — На что тогда обижаться?
Аспид на долю секунду скосил свой тёмный взгляд на Василису, потом лукаво улыбнулся.
— Молодой ты ещё, Вадим. Поди их пойми, женщин. Сама придумала, сама обиделась. Как факт. Через какое-то время до меня начала доходить информация. Путники, которые бродили мимо моей пещеры, бродячие торговцы, шаманы — все они стали пересказывать приблизительно одни и те же небылицы. О том, что под горой живёт чудовище Аспид. Что он якобы руководит легионами мёртвых, что замышляет сожрать всё живое, и утоляет свой голод кровью девственниц. Со временем слухи менялись, обрастали мерзкими подробностями. Меня объявили врагом рода человеческого. А я клянусь Навью, ничего похожего не делал и не замышлял. Время шло. Моя бывшая давно умерла, её кости истлели в могиле, само её племя сгинуло, растворилось в истории, смешалось с другими. Но прокля́тые слухи оказались более живучими, чем-то племя.
Он сделал паузу, обведя взглядом тёмные очертания гор.
— Прошло ещё пять веков! И эти байки приобрели, как бы сейчас сказали, «устойчивый характер». Они стали частью мифологии. Хотя я всё это время просто делал свою работу: сидел на границе. Живых, если им было нужно, пускал туда-сюда, а вот мёртвых — строго в один конец. За окном античность, а у меня непререкаемый авторитет абсолютного гада, повелителя Тьмы и главного злодея современности.
— Неприятно, наверное, — произнёс я, вспоминая, какие про таких как я, ходят небылицы. — Я Водяной. Про меня тоже в деревнях всякое болтают. Что пьяных топлю, насылаю паводки по весне, и у меня коровьи ноги и кожа как у налима. Но это, конечно, лёгкая музыка по сравнению с Вашим имиджем.
— Ну да, масштаб не тот… В общем-то, моя репутация меня и подвела. Однажды ко мне пришёл путник. Но он оказался не обычным путешественником в мир мёртвых. Герой. Грудь колесом, взгляд горящий, голова выпилена из цельного куска блока из основания пирамиды Хеопса, ни одной своей мысли — только то, что жрецы напели. Сейчас таких тоже полно. Он пришёл не для того, чтобы пройти в Навь за какой-то великой надобностью. Он пришёл, чтобы убить меня. Меня! Стража, посаженного самими богами! Однако этот парень свято верил в легенды, где про меня ничего хорошего не сказано. Его даже не смутило, что вокруг меня нет ни легионов тёмных сил, ни кладбища девственниц.
Аспид усмехнулся.
— Сначала этот герой вёл разговоры. Признаться честно, я надеялся, что разговорами мы и ограничимся. Он обстоятельно изложил свою историю, сказал, что поклялся меня убить. Нормальное начало? До того, как прийти ко мне, он успел совершить немало славных подвигов, которыми гордился. Ну, по его словам, они были таковыми. Защищал невинных, истреблял монстров. Но в моих глазах все его, так называемые, «подвиги» полностью обесценились в тот момент, когда он достал могучий волшебный меч и попытался меня прирезать. Ради красивой строчки в его эпическом резюме.
— А как его звали?
— Этцель. Не думаю, что вы о нём слышали. Вы должны понимать одну вещь, молодые люди: именно такие герои, упёртые, слепые, пробивающие лбом стены, и продвинули человечество до статуса доминирующей расы в мире Явь. Я уважаю их самоотверженность. Но то, что лично меня этот коротко стриженый придурок из-за недостоверных баек назначил главным злодеем и мишенью для личной вендетты, весьма и весьма бесит. В современной классификации этот «великий герой» был просто вооруженным фанатиком.
— Ну, судя по тому, что мы с Вами сейчас пьём чай в Дагестане, — заметил я, подтягивая воротник своего свитера повыше, — у того героя ничего не вышло? И мы не знаем про его похождения, потому что он так и остался в пещере?
— Дело куда сложнее, — серьёзно произнёс Аспид. — Если бы я его просто съел, никакой истории бы вообще не случилось. Этот храбрец оказался куда сильнее и опаснее, чем казался поначалу. Даже когда я превратился в огромного змея, он не дрогнул. Ко всему прочему, у этого ублюдка с собой оказался довольно-таки могущественный артефакт. Когда стало ясно, что на куски порубить меня не выйдет, то он понял, что пришёл конец, что он проиграл бой. Вообще-то, проигрывать тоже надо уметь. Но на то он и одержимый фанатик. Он поступил соответственно своему характеру — совершил террористический акт. Натурально. Устроил взрыв. Активировал свой артефакт и обрушил своды пещеры.
— Подождите, — я поёжился, чувствуя, как холодок пробежал по спине, несмотря на горячий чай. — Но пещера — это же проход между мирами. Её же невозможно разрушить. Законы мироздания, физика магии…
— Я её не строил, Водяной, — оборвал меня Аспид. — И не мне делать выводы о сопромате божественных построек. Но факт остается фактом: он смог. Вспышка, грохот, от которого содрогнулись сами основы Земли. Он убил себя на месте и почти убил меня. Я был тяжело ранен, дезориентирован, ещё и придавлен весом камней. Кое-как, на одних инстинктах, я смог выбраться в мир Нави и оказался на стороне мира мёртвых.
— А проход? — уточнила Василиса.
— Его больше не было. Я застрял в Нави, — тихо сказал Аспид, глядя в пустоту перед собой. — Заперт с той стороны. Вы помните, что у меня была цепь? И знаете, что самое обидное? Самое мерзкое во всей этой истории? Никто не пришёл. Никто не явился на помощь. Ни из мира людей, что, по крайней мере — логично. Никто не раскапывал мою пещеру. Ни из мира Навь, чью границу я охранял. Ни боги из мира Правь, которые меня туда назначили. Всем… было… плевать. Меня бросили подыхать. Я сотни лет считал, что выполняю важную работу на границе миров, а когда попал в беду, мне никто не помог.
Он замолчал, и мне показалось, что обида тяжёлым грузом висит на его сердце до сих пор.
— Первые лет семьдесят
