курсе нашего с тобой разговора.
— Я вас слушаю.
— Как ты знаешь, квалификационная комиссия будет проходить в середине декабря. То есть, уже совсем скоро. Осталось чуть больше полутора недель. А следующее заседание адвокатской коллегии в этом полугодии пройдёт в январе, после чего следующее заседание будет только в июле…
Это я знал и без его пояснений. Информацию по данному вопросу проверил сразу же после того, как София предложила мне этот вариант. Адвокатская коллегия проводила заседания не реже двух раз в год. Впрочем, чаще четырёх раз она тоже не заседала, что довольно сильно отличалось от того, к чему я привык в своём прошлом. Там подобное происходило не менее четырёх раз за год, а порой и куда чаще.
Сам же процесс получения был следующим. Сначала мне предстояло пройти через экзамен на квалификационной комиссии, после чего результаты вместе с моими документами направлялись в коллегию, которые и рассматривали вопрос о том, дать ли претенденту статус адвоката или же нет.
За экзамен я не очень переживал. Если бы проблема была только в нём, то я бы не беспокоился. Главная закавыка заключалась в том, что обязательным условием для получения допуска на квалификационный экзамен являлось предоставление диплома о высшем образовании. Для местных студентов это, конечно же, проблемой не являлось от слова совсем. Ведь они получали его сразу после выпуска и, как правило, сразу после этого использовали возможность проверить свои силы на одном из самых важных экзаменов в своей жизни, либо же отложить это дело на полгода и пройти его позже, чтобы иметь время на дополнительную подготовку.
Моя же проблема проистекала именно из этого момента. У меня не было диплома. Отсюда вся головная боль. Видимо, этот момент и хотел обсудить ректор.
— … но, как ты, вероятно, понимаешь, основная наша сложность заключается в отсутствии у тебя диплома о высшем образовании, — закончил он, подтвердив мои мысли.
— Да, Аркадий Ростиславович, — кивнул я. — Именно поэтому я здесь.
— Да, — кивнул он. — Именно поэтому ты здесь. Александр, я буду с тобой честен. За прошедшее время ты показал себя с очень хорошей стороны, невзирая на, скажем так, некоторые проблемы в начале. Более того, с учётом твоей работы в «Л Р» и имеющихся рекомендаций со стороны, я думаю…
— Прошу прощения, — вежливо перебил я его. — Рекомендаций со стороны? Каких рекомендаций?
Услышав мой вопрос, Аркадий Ростиславович нахмурился.
— Ты не в курсе?
— Ну, если бы был, то я сейчас бы не спрашивал, — вздохнул я, а затем подумал о том, как это звучит. — Прошу прощения, если это прозвучало резко, просто…
— Ничего страшного, Александр, — прервал он меня, после чего открыл ящик своего стола и извлёк оттуда два конверта. — Можешь взглянуть.
Взяв оба, я открыл первый и достал из него сложенное письмо. Почерк узнал моментально. Уже не раз видел его за время нашей поездки в Конфедерацию.
— Заслужить похвалу от Вячеслава — это нужно очень и очень хорошо постараться, — заметил ректор. — Он рассказал мне о том, что ты сделал для него и Анны в Конфедерации. До сегодняшнего дня у меня не было возможности поблагодарить тебя за это. Потому благодарю сейчас.
— Ну, как и обещал Молотов — это действительно был интересный опыт, — улыбнулся я, хотя на самом деле был бы не против позабыть о случившемся. Ещё одного желания купаться в холодной реке с возможностью утопления или получить пулю в лоб у меня не было.
Ректор же, услышав мои слова, расхохотался.
— О, я уверен, что он непременно сказал нечто в этом духе. Молотов из нас троих всегда был самым… пожалуй, слово «экспрессивный» подойдёт тут больше всего.
— Четверых, — абсолютно на автомате произнёс я, чем вызвал на лице ректора удивление.
— Прости?
— А? Прошу прощения, просто я видел ту фотографию, где вы вместе с Анной и Вячеславом стояли с Павлом Лазаревым и…
О как. Любопытно! А с чего это вдруг его эмоции так резко изменились? Да и ещё и в такую негативную сторону. Будто я не старую фотографию вспомнил, а только что пригрозил ему университет его любимый сжечь дотла. Откуда вдруг такая лютая неприязнь?
— Я сказал что-то не то? — уточнил я на всякий случай.
— Нет… — выдохнул ректор, отведя взгляд в сторону. — Не совсем. Вячеслав ведь никогда не рассказывал тебе о том, почему он прекратил активную практику?
— Нет, — покачал я головой. — А в чём дело?
— Ни в чём, Александр, — сразу же поспешил он сменить тему. — Да и не о том мы сейчас говорим.
Решив не давить, я открыл второе письмо. И вот тут, признаюсь, удивился.
— Надо же, — пробормотал я. — Не ожидал.
— Не ожидал, что твой начальник не откажет тебе в рекомендательном письме? — усмехнулся ректор. — Как по мне, это довольно обычная ситуация для хорошего сотрудника. И отсюда, признаюсь, вытекает мой вопрос.
— Вопрос? — переспросил я. — Какого же рода?
— Касающийся твоих знаний, Александр, — пояснил ректор. — Давай, чтобы не быть голословным, я объясню тебе, как я сам вижу происходящее. Двадцатилетний парень, который не имеет высшего профильного образования, каким-то образом попадает на работу в одну из самых престижных фирм этого города…
— Мне повезло, — пожал я плечами. — Просто удачное стечение обстоятельств и…
— Александр, прошу тебя, — остановил меня ректор, подняв ладонь. — Если бы я захотел, чтобы мне в уши налили воды, то я бы всё ещё был обычным преподавателем и принимал бы у студентов курсовые. Уж поверь, жажды после них я не чувствовал ещё долго.
В ответ на это я лишь усмехнулся.
— Так к чему вы ведёте, Аркадий Ростиславович? — спросил я, откинувшись в кресле.
— Я веду к тому, что мне очень интересно понять, как молодой человек, который никогда и никоим образом не соприкасался с миром юриспруденции, неожиданно для всех так успешно и быстро влился чуть ли не в сливки этого общества.
— Ну, я бы не стал называть работу стажёром в отделе «pro bono» прям-таки сливками, — фыркнул я. — Максимум молоко. И то пастеризованное.
— Смешно, — без какого-либо намёка на улыбку проговорил ректор. — Александр, я посмотрел твои выступления в суде. И имел крайне долгий
