и обстоятельный разговор с Вячеславом. Те знания, опыт в ведении своих дел и навыки, которые я у тебя вижу, совсем не соответствуют тому, чего стоило бы от тебя ожидать. Даже более того…
— Аркадий Ростиславович, давайте всё спишем на то, что я очень люблю читать, а единственная книжка, которая у меня появилась в восемь лет, были основы права для чайников, хорошо? — попросил я его.
На самом деле, конечно, не в восемь. В двенадцать. Я её самолично украл в книжном. Не для чайников, а нормальный учебник, между прочим. Но в остальном даже не соврал. Читал я действительно много.
— Хорошо, — после недолгого молчания произнёс он. — Допустим, я соглашусь с этим. Но, к сожалению, нашей проблемы это не решает. Ты всё ещё не можешь быть допущен на экзамен квалификационной комиссии без диплома о высшем образовании. Особенно если некоторые из участников комиссии считают, что подобное, позволь они ему случится, опорочит их гордое звание как преподавателей и юристов. Не в их правилах, знаешь ли, эти самые правила нарушать. Особенно если это не в их интересах. Допустить тебя на экзамен, по меньшей мере, будет выглядеть как неуважение и, в каком-то роде, даже оскорбление по отношению к ним.
— С их точки зрения, — добавил я и ректор кивнул.
— Да с их точки зрения.
Любопытно. Вот он вроде говорит, но его эмоции. В них чувствуется неприязнь и раздражение. Только направлены они не на меня. Явно на кого-то другого. А ещё я прямо-таки слышал недосказанное «но» в его словах.
— Если только, — продолжил я за него и сделал приглашающий жест.
— Если только у тебя не будет в рукаве некоторого патронажа со стороны высокопоставленного сотрудника университета, — продолжил Аркадий Ростиславович. — Например, его ректора.
— О как, — протянул я, внимательно глядя на сидящего за столом мужчину. — Знаете, обычно после таких вот предложений следует небольшое пояснение о том, чего подобный патронаж будет стоить. Не поймите меня превратно, но у всего в этом мире есть цена.
— Как цинично.
— Скорее прагматично, — парировал я.
Ректор откинулся в кресле и внимательно посмотрел на меня.
— Прагматично или нет, Александр, но сейчас ситуация такова, что даже если твою заявку на допуск к экзамену оформят как исключение через решение преподавательского совета, то определённые люди в комиссии всё равно не допустят тебя до экзамена. Не допустят, если только я не прикажу обратного. И, чтобы ты знал, я это сделаю.
Аркадий Ростиславович наклонился ко мне, сложив руки перед собой и сцепив пальцы в замок.
— Ты прав, Александр. У всего есть своя цена. Есть она и у моей помощи…
Значит, всё сведётся к очередному обмену «услугами». Я мысленно закатил глаза. Вопрос только в том, насколько дорого мне подобное обойдётся. Нет, конечно, можно было бы подумать и о том, что вся эта история с якобы противниками допуска меня до экзамена может быть банальной выдумкой, чтобы придать лишнего веса его словам. Или же…
— … и её ты уже сполна оплатил, — закончил ректор.
— Что? — не понял я, сбившись с собственных мыслей. — Не понял.
Губы ректора тронула весёлая и довольно-таки добродушная улыбка.
— Тогда позволь пояснить. Благодаря тебе оказалась защищена честь одного из лучших преподавателей моего университета, а её нахальный бывший муж сейчас бьётся в истерике из-за того, что она не только смогла защититься от его воровских нападок, но ещё и похоронила его работу. Истерики эти оттого громкие, что с него сейчас ещё и потребуют средства, которыми эти изыскания оплачивались.
Слово «изыскание» Аркадий произнёс с особым отвращением, и его можно было понять. Одно дело взять чужие наработки для своей статьи и совсем другое исказить их так, чтобы их автор впоследствии подвергся народному порицанию.
— Спасибо, — немного ошарашенно сказал я, даже не зная, что и думать. Это искреннее признание немного сбило меня с толку.
— Не за что, ведь это не всё, — продолжил он. — Хотя, на самом деле, хватило бы и этого. Но случай с Алисой и тем, что ты сделал для неё, окончательно расставил всё на свои места.
Произнеся это, ректор поднялся на ноги. Я тоже встал. Как минимум из уважения.
— Александр, это учебное заведение выпустило очень много молодых и талантливых юристов. Тех, кто помогал и помогает другим людям. И я горжусь каждым из них. Но, к сожалению, есть и другая категория. Те, кто учился здесь и получили диплом, став адвокатами Империи. Имея возможность судить их по их поступкам, я могу смело заявить, что они порочат нашу профессию, как бы смешно это ни прозвучало. И я буду очень рад, если из наших стен выйдет ещё один действительно хороший адвокат, желающий помогать другим. Пусть даже и без нашего диплома.
* * *
— ШАРФИН!
Преисполненный гневом и яростью женский голос едва не заставил его рассмеяться. Юрий усмехнулся и даже и не подумал остановиться, спокойно идя себе дальше по университетской парковке.
И цокот каблуков за его спиной был приятным дополнением возмущённому женскому визгу. Он всегда любил, когда красивые девушки за ним бегали. Впрочем, сейчас он ничего кроме радостного злорадства не испытывал.
— Шарфин! — вновь раздался позади него крик, но Юрий спокойно дошёл до своей машины и бросил взгляд в сторону преследующей его девушки.
Екатерина шла прямо к нему. Глаза горят гневом. Пальто расстегнуто. Она явно торопилась найти его. После лекции не успела, а сам Юрий не хотел выслушивать её капризное нытьё. И, судя по всему, правильно сделал.
Особенно он укрепился в этом мнении, глядя на идущего вслед за Руденко Петром. Мелехов торопился вслед за девушкой, держа в руках одновременно свою и её сумки.
— Чего тебе, Катюха? — весело спросил Юра, доставая из кармана ключи от машины и открывая дверь. — Если ты насчёт того, что было на лекции, то не парься. Я это так, в шут…
Она едва ли не с разбега влетела в него, толкнув ладонями. Да так, что Шарфин не удержался и поскользнулся на снегу, налетев на открытую дверь своей машины. Болезненно ударился спиной, и упал рядом в грязный снег.
— Сука, ты совсем охренела⁈ — рявкнул он, пытаясь рывком вскочить на ноги, но не вышло. Правая нога подскользнулась и он снова едва не упал.
— Пасть свою закрой, мудак!
