и использовать, чтобы сдвинуть стену и навлечь опустошение на мой народ.
— Я знаю. Вот почему я включила это в договор. Она не может украсть у меня или принудить меня магией.
— Этого недостаточно, — прорычал я, чувствуя, как во мне нарастает желание защитить. — Если она узнает, что лунный осколок может сделать со стеной, она может решить, что ты ей не нужна — это может быть достаточной причиной, чтобы разорвать договор.
Она прерывисто вздохнула.
— Ты действительно думаешь, что она предаст меня из-за этого?
— Однажды она подослала убийц. Она притворяется милой, потому что ты ей нужна, но если она поймет, что может забрать силу себе…
Саманта потерла переносицу.
— Тогда что, черт возьми, я должна делать? Спрятать его под матрасом? Я не могла просто оставить его Аурену.
Я протянул руку и призвал свой черный топор из эфира, затем щелчком запястья отправил его обратно в тень.
— Мой топор связан со мной. Я могу призвать его по желанию из эфира. Возможно, ты сможешь связать лунный осколок, учитывая твою связь с ним и магию Луны. Я помогу тебе сделать это, точно так же, как я учил тебя сопротивляться принуждению. Возьми осколок, и мы начнем.
Она колебалась.
— Прямо сейчас?
— Да.
Она положила ногу на спинку стула, затем задрала подол платья, обнажив неприлично длинную ногу. Мой пульс участился, а во рту пересохло. Лунный осколок был прикреплен в ножнах к ее бедру, но как бы сильно я ни жаждал заполучить камень, мой взгляд был прикован к ее молочной коже. Однажды я исследовал глубину этих бедер, и с тех пор это мучило меня во снах.
Черт возьми. Я не могу думать о ней в таком ключе.
Я быстро отвел глаза, когда она встретилась со мной взглядом.
— Должно быть, ты действительно хочешь заполучить его в свои руки, раз смотришь на него вот так.
Она достала лунный осколок и положила его на стол.
Я встретился с ней взглядом.
— Я не хочу, чтобы этого касались чьи-либо руки, кроме моих. Я очень собственник.
— Итак, я пришла к пониманию, — она опустила платье на место и села. — Я тоже.
Ее взгляд не дрогнул, и я прочистил горло.
— Вот почему ты должна связать лунный осколок. Как только ты это сделаешь, никто не сможет отнять его у тебя. Даже я.
Она подняла брови.
— Это правда?
У меня не было гребаного выбора. Я должен был держать его подальше от королевы.
— Все, чему я тебя учу, делает тебя еще большей угрозой для меня, — сказал я с разочарованием в голосе. — Тот факт, что я готов рискнуть, должен дать тебе хорошее представление о том, в какой опасности ты находишься.
Она опустила глаза и начала снова и снова вертеть лунный осколок в руке.
— Я здорово влипла, не так ли?
Вся ее наигранная уверенность растаяла в одно мгновение, и я увидел правду. Она не была безрассудной или глуповатой, но попала в ловушку, была напугана и продолжала бороться, несмотря на это.
Я медленно сел на кровать напротив нее.
— Нет, это не так. Ты нашла способ сбежать от меня и украсть мое самое ценное оружие. Ты можешь победить королеву. Я верю в это без тени сомнения.
Она подняла глаза и одарила меня болезненно натянутой улыбкой.
— Но все, что ты есть, — это тени.
Это мучило меня, но я не позволил этому помешать мне помочь ей.
— Да, я всего лишь тень, но это значит, что я могу быть там, где они. Я могу быть твоим разведчиком, твоим наблюдателем или просто твоим советчиком. Присутствие королевы блокирует мою способность отбрасывать тени, но пока вокруг темно, ты не будешь предоставлена самой себе.
Она едва заметно кивнула, и через мгновение ее улыбка слегка прояснилась.
— Спасибо. Я серьезно.
В моей груди вспыхнул огонек надежды. Сработало ли это? Была ли права Мел?
Убедившись, что я не выдал ни капли эмоций, я вызвал из эфира свой топор и положил его себе на колени.
— Тогда давай начнем.
18
Саманта
Кейден часами тренировался со мной — сначала научил меня связывать и вызывать лунный осколок, а затем мы снова практиковали ментальную защиту. Он сильно измотал меня, и когда я, наконец, рухнула в постель далеко за полночь, усталость глубоко въелась в мои кости.
К сожалению, следующий день обрушился на меня безжалостно и с головой окунул в бешеный ритм придворной жизни.
Моя новая служанка прибыла рано. По неуклюжему характеру ее праздных вопросов я заподозрила, что она была шпионом королевы, но решила обращаться с ней не так отстраненно, как со служанками Аурена. Какой бы ни была ее миссия, она была теплой и гостеприимной, и я сразу почувствовала к ней привязанность.
Она расспрашивала меня обо всем, о чем у меня могло сложиться мнение: об одежде, простынях, завтраках, средствах для ванны, косметике и многом другом.
— Я знаю, что вы пришли сюда практически ни с чем, — сказала она. — Королева настаяла, что бы у вас было все.
Чего у меня не было, так это минуты покоя.
Как только она закончила укладывать мои растрепанные волосы, меня передали моему новому наставнику, Кинделлу.
Он был ослом, и я невзлюбила его в тот момент, когда увидела его заостренные уши. Он выражал только презрение ко мне и не стеснялся этого. Каждый взгляд, который он бросал на меня, был осуждающим, и он вел себя с таким глубоким, непрестанным высокомерием, что мне захотелось вышвырнуть его из окна.
Когда я обнаружила, что не могу призвать свою магию рядом с ним, он продолжал спрашивать что-то вроде: Ты уверена, что ты частично фейри? и предположение, возможно, магия, в конце концов, не твой дар. Наконец, он вскочил со стула и зажал уши руками.
— Это безнадежно.
Когда я не потрудилась ответить, он начал быстро ходить по комнате.
— Это, конечно, не твоя вина, просто я не привык… — он замахал на меня руками.
— К чему? — решительно спросила я, готовясь к неизбежному двусмысленному комментарию.
Он вздохнул и покачал головой.
— К полному отсутствию таланта. Пожалуйста, пойми, что до этого я обучал самого великолепного молодого человека. Абсолютный талант от рождения. В семь лет он мог превратить горсть семян в букет, который никогда не вял. Он должен был стать моим величайшим триумфом, и теперь есть… ты.
Наши отношения были ненамного лучше, когда дело дошло до понимания моего наследия фейри. Он предложил мне самую ужасную книгу по истории, которую только можно себе
