чтобы думать, что семьдесят лет — это нормально, но для фейри, которые живут столетиями, это проклятие.
Кем был бы человек возраста моей матери в их глазах? Ребенком?
Сомнения закрались в мой разум, пока мы смотрели на фиолетовые и зеленые просторы. Ее народу нужны были фрукты, чтобы жить. Если бы я выполнила свой план и нашла способ уничтожить виноградные лозы, я бы обрекла их на иссушающее проклятие.
Смогу ли я действительно это сделать?
— Если фруктов недостаточно, то кто же их ест? — нерешительно спросила я.
— Те, кто это заслужил, — ответила она железным тоном. — Великие воины, ведьмы и ученые, высший двор и управляющие, от которых зависит наше королевство.
— Значит, простые люди просто вымирают?
Меня затошнило. Казалось, Шпиль Мечты ничем не отличался от любого другого места — богатые и могущественные наслаждались плодородием земли, в то время как бедные страдали.
Ее губы скривились от отвращения.
— Возможно, ты считаешь нас жестокими или бессердечными, но правда в том, что наша цивилизация борется за свою жизнь. Не все имеют одинаковую ценность. Приходится идти на жертвы, но мы не делаем это с радостью.
— Это ужасно.
— Может быть, однажды плодов будет достаточно для всех, но не пока жив Темный Бог Волков. Так много силы лоз тратится на борьбу с ним. Но ты ведь для этого здесь, не так ли? Освободить мой народ из его хватки?
— Да. Я хочу, чтобы твой народ жил в мире, не боясь его.
Это была правда, пусть и наполовину.
— Хорошо. Потому что, как ты упомянула вчера, на тебе тоже лежит проклятие. Не забывай, что это значит.
Она повернулась, и я последовала за ней вдоль веранды с колоннами, соединявшей нависающие балконы, пока мои мысли кружились.
Что мне было делать? Продолжать искать способ уничтожить лозы? Ее народу нужна была жизнь, которую давали лозы, но ее крали у других. Из земель Кейдена, у его народа.
Не чувствовали ли они за это никакой вины?
Мне нужно было узнать больше, например, на что именно способен фрукт.
Мое сердце забилось быстрее.
— Исцелят ли плоды виноградной лозы мою мать, если на ней тоже лежит проклятие?
Королева пожала плечами.
— Возможно, а возможно и нет. Она всего лишь волчица, поэтому трудно сказать, как это повлияет на нее. Они никого не исцеляют полностью, просто на время отодвигают смерть.
— Могут ли целители попытаться использовать это?
— Давать фрукты посторонним строго запрещено нашими законами. Есть могут только те, кто доказал, что достоин подняться на третий уровень и выше. Законы защищают наше величайшее сокровище, наследие наших будущих поколений, поэтому даже я не могу их нарушать.
Я ни на секунду на это не купилась.
— Должен же быть какой-то способ, которым мы могли бы попробовать это с моей матерью, — настаивала я.
— Совет никогда не позволит отдать плод волку, — отрезала она.
На мгновение она заколебалась, и выражение ее лица смягчилось.
— Но ты наполовину фейри. Если ты сможешь доказать, что достойна этого, тогда, возможно, для твоей матери-волчицы можно будет сделать официальное исключение. Но это нужно было бы заслужить.
— Каким образом?
— Свяжи Темного Бога Волков. Если ты выполнишь свое предназначение, ты сможешь спасти жизнь своей матери.
Во рту у меня скисло.
Наконец-то ловушка, которую она расставила, была полностью раскрыта. У нее были моя мать и лекарство под рукой, но был только один способ заслужить это: связать Кейдена навсегда.
Я не сомневалась, что, если бы она захотела, у нее были бы полномочия сорвать плод и вылечить мою мать в этот самый момент. Вместо этого она пряталась за маской законов, смеясь и дергая меня за ниточки.
Хотя мне потребовалась каждая капля самообладания, я заставила себя сохранять спокойствие. Так или иначе, я должна была победить ее в ее же игре.
— Какие-то проблемы? — спросила королева.
— Нет. Я понимаю, что мне нужно сделать.
Хотя выражение ее лица оставалось твердым, как камень, в глазах блеснул огонек победы.
— Хорошо.
Она знала, что я у нее в руках.
— Конечно, если ты ожидаешь, что я свяжу Темного Бога Волков, тогда мне нужно понять свои силы. Наставника будет недостаточно. Мне нужно повидаться с оракулом — именно он предсказал мой дар, так что он лучше всех научит меня, как можно его связать.
Победный блеск исчез, и она уставилась на меня.
— Мы уже обсуждали это раньше.
— Я должна встретиться с ним в ближайшее время. Время для меня и моей матери на исходе так же, как и для твоего народа. Если ты серьезно относишься к их защите, тогда нет причин колебаться — в противном случае, мне больше нет смысла оставаться в твоем королевстве.
Не у нее одной были козыри.
Королева выглядела так, словно хотела столкнуть меня с края балкона, но постепенно ее поза расслабилась, и к ней вернулось присущее ей спокойствие.
— Твоя точка зрения хорошо сформулирована. Я подумаю над этим. Хорошего дня, Саманта.
С этими словами Айанна и ее свита солдат ушли, оставив меня сомневаться во всем, что было после нее.
Это были те же самые слова, которые она говорила всегда, но на этот раз я знала, что они означали: Я не признаю, что ты победила.
Я испустила долгий, прерывистый вздох, как только она оказалась вне пределов слышимости.
Торжество момента было омрачено правдой: в глубине души я знала, что никогда не смогу навеки связать Кейдена. Я никогда не отвечу требованиям королевы, и, следовательно, моя мать никогда не получит лекарство, в котором она нуждалась, — по крайней мере, если я не найду другой способ.
К сожалению, мой договор не позволял мне войти в сад, не говоря уже о том, чтобы украсть оттуда. Я повернулась, ухватилась за каменные перила и высунулась наружу. Если бы Сариона или дворцовых часовых не было поблизости, было бы так легко просто соскользнуть с края и спуститься вниз.
Если бы мне не пришлось подчиняться договору, какие ответы я обнаружила бы внутри?
— Мне не нравится, как ты изучаешь стены, — пробормотал Сарион. — Я надеюсь, ты не планируешь найти способ проникнуть внутрь.
Черт, неужели я была настолько прозрачна?
— Я не… — я отступила назад. — Я просто подумала о том, насколько открыт сад для чего-то столь важного.
Сарион криво улыбнулся мне.
— Не волнуйся, мы все думали об этом — все, кто принадлежит к первому или второму сословию. Сад выставлен на всеобщее обозрение по определенной причине: культивировать желание, — он кивнул в сторону сада. — Брось перчатку.
Я подняла брови, затем сорвала одну из кожаных
