перчаток, которые были на мне, и швырнула ее в сад. На полпути вниз она наткнулась на невидимый барьер и со вспышкой света вспыхнула пламенем. Кожаные пальцы почернели и скрючились сами по себе, и вверх спиралью поднялся шлейф дыма.
— Ты мог бы просто сказать мне, что произойдет. Теперь я зря потратила перчатку.
Он пожал плечами.
— Я хотел, чтобы ты увидела сама, чтобы мне не пришлось наблюдать, как то же самое происходит с тобой.
Я посмотрела на свои голые пальцы.
— Мой договор запрещает мне ходить туда, куда мне запрещено, так что это не проблема.
Он указал в ту сторону, откуда мы пришли.
— Учитывая, как безжалостно ты допрашиваешь королеву каждый раз, когда вы разговаривали, у меня такое чувство, что с тобой везде будут проблемы.
Справедливо.
Я последовала за ним по длинным извилистым коридорам к своей комнате. Я не могла перестать думать о шумном городе под моим окном — суетливых торговцах и хорошо одетых женщинах, пьяных солдатах и бегающих по улицам детях.
— В чем дело? — спросил Сарион после долгого молчания.
— Это место похоже на сказочное королевство, но оно такое же, как любое ебаное общество, которое я знаю — богатые и могущественные владеют всем, в то время как остальные страдают без всякой надежды подняться.
Сарион приподнял бровь.
— У некоторых из нас есть надежда. Королева проводит испытания — соревнования, в которых как простолюдины, так и дворяне могут проявить себя и подняться на следующий уровень.
Это пробудило мой интерес.
— Что происходит на испытаниях?
Сарион сделал паузу и понимающе улыбнулся мне.
— Многие люди умирают, соперничая за шанс вкусить бессмертие.
Покачав головой, он продолжил:
— Я вижу, куда клонит твой разум, и даже не думай об этом. Ты недостаточно сильна и недостаточно искусна в магии, чтобы выжить.
Моя шея вспыхнула.
— Я сдержала Темного Бога Волков и сбила с неба уленбьорна. Я не так слаба, как ты думаешь.
— Я довольно хорошо знаю твое резюме, но тебе пришлось бы соревноваться с другими фейри — людьми, которые практиковались годами или даже всю свою жизнь. Они беспощадны.
Я хрустнула костяшками пальцев.
— Ты видел, как я дралась в Дирхейвене. Ты уверен, что у меня не было бы шанса?
Он опустил глаза.
— Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, какую ошибку ты совершишь. Испытания направлены не на то, чтобы сдерживать богов и монстров — они направлены на то, чтобы избежать ножа в спине и всадить свой собственный клинок в шею своим друзьям. Человек, сражающийся на твоей стороне, — это тот, кого ты должна бояться больше всего.
Выражение его лица было мрачным с оттенком раскаяния, и я видела напряжение в его теле, отчаяние, с которым он хотел отговорить меня.
— Ты участвовал в испытаниях, не так ли?
— Дважды. И я сожалею об этом каждый день.
20
Кейден
Вечерние тени расступились, и передо мной предстала комната Саманты, освещенная слабым, мерцающим светом свечей. Балконная дверь была открыта, впуская холодный, но нежный ветерок, который шевелил золотистые кончики ее волос.
Моя маленькая волчица склонилась над своим столом и что-то царапала золотым пером. Ее волосы были зачесаны набок, обнажая длинную, изящную шею, которая почти умоляла меня нежно поцеловать ее… если бы только я был больше, чем тень.
Она дотронулась до своего шрама, но была так сосредоточена на бумаге, что не заметила моего прихода. Во мне проснулось любопытство, я подкрался ближе, переходя из тени в тень.
Саманта положила перо рядом с бумагой, и затем, к моему удивлению, все, что она только что написала, начало исчезать. Это был заколдованный набор для переписки — но кому она писала?
Я был почти уверен, что, черт возьми, знал.
Вверху страницы золотыми буквами были выведены новые слова, и, хотя на расстоянии их было трудно прочесть, я сразу узнал почерк моего брата.
Мои руки сжались в кулаки, когда я представил, как тычу ими в лицо Аурену. Этот ублюдок все еще манипулировал ею, даже здесь. Каков был его план? Неужели он убедил ее шпионить для него?
Золотые слова начали тускнеть.
Черт. Мне нужно было знать, что было на той бумаге. Я полностью вышел из тени и заглянул ей через плечо.
— и к черту фейри. Тебе нужно найти способ проникнуть в этот сад, чтобы иметь хоть какую-то надежду украсть саженец или уничтожить виноградные лозы. Какая бы магия ни защищала их, она укоренилась там. Найди способ проникнуть ВНУТРЬ.
Она взяла перо и наклонилась вперед.
Но…
Рука Саманты замерла на середине штриха, затем она вскочила со стула и спрятала страницу за спину.
— Как ты смеешь шпионить за мной!
Я ухмыльнулся.
— Разве не это ты здесь делаешь? Сообщаешь обо всем, что видишь, моему вероломному брату?
— У меня есть план, и я использую все имеющиеся в моем распоряжении ресурсы. Тебя и его.
— Что бы ты ни думала, что делаешь, Аурен тебе не помогает. Он помогает самому себе, и как только от тебя больше не будет пользы, он выбросит тебя как ненужную вещь.
Она начала протестовать, но я поднял руку.
— Ты прервала написание на середине предложения. Заканчивай, или у него возникнут подозрения.
Она откинулась на спинку стула.
— Придурок.
Золотые буквы появились на бумаге, как только она прислонила на нее перо.
Почему задержка?
Саманта сердито посмотрела на меня, схватив перо.
— Дай мне уединится, пожалуйста?
— Нет.
Она зарычала и начала писать: «Возникли проблемы с пером. Говорю: пакт — это проблема.»
— Ты настоящий засранец, — сказала она мне, кладя перо обратно рядом с бумагой.
Как только начал проявляться ответ Аурена, она повернулась, чтобы скрыть слова от посторонних глаз, но я просто материализовался в тени с другой стороны от нее.
Не беспокойся о договоре. Есть способ обойти его. Я скажу тебе, когда придет время.
У меня кровь застыла в жилах. Если Аурен нашел способ обойти пакт, королева сделает то же самое.
Перо сверкнуло, затем медленно превратилось в кулон из перьев. Аурен подписал контракт.
— Сожги эту бумагу, — посоветовал я. — Чернила исчезают, но ты сильно нажимала. Останутся отпечатки.
Саманта прищурилась, глядя на меня, затем подожгла бумагу свечой.
— Ты не можешь продолжать подкрадываться ко мне вот так. Нам нужно установить некоторые основные правила.
— Я чувствую твое присутствие, и я знаю, что ты чувствуешь мое. Тебе нужно быть более бдительной. Я — не единственный, кто может подкрадываться незаметно.
Она скрестила руки на груди.
— Чего ты хочешь?
— Я хочу знать, что у вас с
