class="p1">То же мне!
Это я должна злиться и орать! Это в мой дом проник здоровенный мужик!
— Или нет, — рявкаю в ответ. — Я не знаю, как вы сюда попали, но я хочу, чтобы вы немедленно покинули мою квартиру! Сейчас я пойду в ванную, а когда вернусь, вас здесь быть не должно!
Пока он переваривает все мною сказанное я, воспользовавшись его замешательством, разворачиваюсь и выхожу из кухни.
Честное слово, хочется бежать, но я, конечно, этого не делаю. Иду спокойно, приосанившись, с гордо поднятым подбородком.
В ванной запираю дверь, подхожу к раковине, опираюсь на нее ладонями и выдыхаю.
Это что такое сейчас вообще было?
Смотрю на себя в зеркало. Вид слегка помятый, но, учитывая имеющиеся вводные, все лучше, чем могло бы быть.
— Так, Марина, вспоминай! — приказываю своему отражению.
Однако, как ни силюсь вспомнить, ничего на ум не приходит.
Какова вероятность, что этот медведь, будь он неладен, сказал правду?
Могла я его сама впустить?
Черт! Черт! Черт!
Ну кто просил меня пить?
И почему, проснувшись после очередной попойки, я снова оказываюсь в одном помещении с Буровым?
Умывшись и почистив зубы, выхожу из ванной.
— Я, кажется, ясно попросила вас уйти.
Конечно, он никуда не ушел.
На что я вообще надеялась?
— А я подумал и решил, что не хочу уходить.
Я устало закатываю глаза и плечом опираюсь на дверной косяк.
— Это моя квартира, мне что, полицию вызвать и сообщить о незаконном проникновении?
— Проникновение было совершенно законное, Мариш, у меня даже доказательства есть, — скалится во все зубы.
Довольный такой.
— Какие еще доказательства?
Он улыбается с видом хозяина положения, берет со стола свой мобильник, что-то в нем ищет, а потом, поманив пальцем, подзывает меня:
— Иди сюда.
И я зачем-то иду, вместо того, чтобы послать его куда подальше.
Подхожу ближе, но останавливаюсь на кажущемся безопасным расстоянии.
Буров тычет телефоном мне в лицо.
— Смотри, кто тут у нас?
Я щурюсь, потому что без очков. Вчитываюсь в текст на экране.
По мере того, как вникаю в написанное, все меньше верю в происходящее.
— Номер видишь? — добавляет вишенку на торте. — Кажется, это твой?
— Какого…
— Ты сама меня пригласила, Мариш, так что никуда я не пойду.
— Я … — ошарашенно перечитываю сообщение.
Потом снова смотрю на номер. Нет, это точно не ошибка, он мой.
— Дай сюда, — вырываю у него из рук телефон.
Срабатывает фактор неожиданности, а потому Буров не успевает среагировать.
Сообщение точно настоящее, последняя надежда на то, что оно является плодом творения его величества фотошопа сразу угасает.
— Я не могла это написать. Ты что, мой телефон взломал?
— Да, и телефон, и дверь, что еще я взломал? Но знаешь, во всем это есть и положительная сторона, ты наконец-то перестала мне выкать, Мариша Евгеньевна. Движемся в верном направлении.
— А не двинуться ли вам нахер с моей кухни, Михаил Юрьевич?
Он снова лыбится и, судя по этой самодовольной улыбке, никуда двигаться не собирается.
Разве что ко мне.
Я даже пикнуть не успеваю, как оказываюсь в его медвежьих лапах.
— Вот ты и попалась, Мариша.
— Пусти меня, я тебе сейчас лицо расцарапаю.
— Лучше плечи, и не сейчас, Марин, но у тебя будет возможность, классная пижамка, кстати, я заценил, когда ночью тебя переодевал, — добивает меня окончательно.
В каком смысле, он меня переодевал?
Ой, мамочки, только не это.
— Мы что… мы опять… мы… — я так и не решаюсь произнести вопрос вслух.
— Нет, Мариш, мы не трахались, у меня с некоторых пор правило: заниматься с тобой сексом только на твою трезвую голову. Но каюсь, шанса поглазеть на тебя красивую я не упустил.
— Сволочь!
Глава 27. Нежеланные разговоры
— Сволочь, — он как-то очень быстро соглашается с моим утверждением.
И пялится гад такой на скрытую под пижамой грудь.
— Но я тебе нравлюсь, Марин, — добавляет самодовольно, с выражением абсолютной уверенности на лице, — может ты пока еще этого не осознаешь, но подсознательно ты меня хочешь не меньше, чем я тебя.
— Чушь, — шепчу, потому что голос совсем не слушается.
Мне катастрофически не хватает воздуха, а этот медведь проклятый только сильнее прижимает меня к себе. Теперь я знаю, как чувствует себя зверь в капкане.
— Чушь, говоришь? — ухмыляется с видом победителя. — Тогда почему оттолкнуть не пытаешься? Я тебя уже минуты три держу, за это время ты даже дернуться не попыталась.
И ведь он прав, как бы я не хорохорилась, а оттолкнуть ведь действительно не пыталась, только пригрозила, что лицо расцарапаю, но угрозу в действие, конечно, не привела.
Распускать руки я в принципе не привыкла, а в отношении здоровенных мужиков подобное и вовсе чревато последствиями.
— Потому что это бесполезно, — цежу сквозь зубы.
— Угу, только поэтому, — продолжает довольно ухмыляться, — а если я тебя сейчас поцелую?
— Только попробуй.
— Как скажешь, — пожимает плечами и в самом деле присасывается к моим губам.
Кладет одну свою лапищу на мой затылок, надавливает, чтобы точно не смогла отстраниться и целует. Нагло, с напором, по-хозяйски.
Толкается языком, заставляя меня разомкнуть зубы и впустить этого самодовольного гада.
И что самое поганое, целуется он хорошо. Даже слишком хорошо. Я сначала пытаюсь сопротивляться, правда пытаюсь, но в итоге все равно сдаюсь. То ли он прав и мне нравится, то ли надеюсь, что так все быстрее закончится.
— Ну вот, — шепчет, — а говоришь, чушь.
— Это ничего не значит.
— Конечно нет, — подмигивает, — пока не значит, но обязательно будет. К тому же начало положено, ты же меня сама пригласила, — произносит довольно и носом касается моего виска.
— Я не знаю, как ты это сделал, но я не могла ничего подобного написать, — никак не хочу верить в то, что написала ему сообщение.
— Но написала.
Поджимаю губы, смотрю на него с желанием стереть это самодовольство с лица напротив. Он же просто наслаждается сложившейся ситуацией и даже не пытается это скрыть.
Неужели я действительно сама написала? И почему я этого не помню?
— Отпусти меня, пожалуйста.
На меня вдруг накатывает такая усталость, что нет сил ни пререкаться, ни вырываться. На удивление слова работают, Буров меня отпускает и даже отступает на шаг.
Улыбка сходит с его лица, во взгляде появляется что-то отдаленно напоминающее беспокойство.
Ничего не говоря, я просто отхожу, сажусь на ближайший стул и прячу лицо в ладонях.
Не вижу Бурова, но чувствую, как он приближается. Слышу его тяжелый вздох и ощущаю легкое осторожное прикосновение на своих запястьях.
Он отводит мои ладони от лица и
