— По-моему, он совершенно вами очарован, — сказала Лин-Мэ. — Впрочем, ничего удивительного. Вы действительно очаровательная девушка.
— А вы давно с ним знакомы?
— С Твиларом? — Лин-Мэ кивнула. — Я познакомилась с ним у Дирека несколько лет назад, а Пит встречался с ним и раньше. Интереснейший, образованнейший человек, только очень одинокий. Это вы, наверное, и сами поняли.
— Он, правда, любит поболтать, только мне не пришло в голову, что от одиночества…
— Он потерял жену около десяти лет назад. Она погибла в автомобильной катастрофе. Твилар так и не утешился. Пит говорит, он исколесил всю землю, чтобы найти женщину, которая смогла бы ее заменить… — Лин-Мэ заметила недоумение на лице Мэгги. — Нет, нет, не беспокойтесь, он не так глуп, чтобы покушаться на запретный плод. Вы можете чувствовать себя в полной безопасности.
Мэгги только открыла рот, чтобы возмутиться, но Лин-Мэ, не дав ей выговорить ни слова, решительно переменила тему, перейдя к последним поступлениям музея — вазам эпохи Мин, купленным у Чикагской галереи.
— Конечно, наши приобретения не идут ни в какое сравнение с тем, что находит Дирек под нашим собственным городом.
— По-моему, вы преувеличиваете.
— Дирека или преданность китайской общины своему прошлому? Я не могу вам передать, как мы гордимся тем, что он счел возможным сотрудничать именно с «Изумрудной галереей».
— А что, если он так и не найдет ничего, что связано именно с китайской культурой? — спросила Мэгги, не понимая, как Чэннинг сумел внушить этой умной женщине, что занят поисками китайской старины. — Сто лет — срок немалый.
Лин-Мэ явно удивилась.
— Разве может что-то остановить такого целеустремленного человека? Если под землей хоть что-нибудь сохранилось, уверена, он добьется успеха.
Стук в дверь прервал ее монолог, посвященный неоспоримым достоинствам Чэннинга.
— Войдите, — сказала Лин-Мэ, любезно улыбаясь кому-то, кто появился за спиной у Мэгги. — Мы тут как раз вспоминали вас…
«Меня это не касается», — убеждала себя Мэгги. И все же ее задело, что Лин-Мэ, которая несомненно имела право завтракать с кем пожелает, не называла имени человека, с которым ей предстояло встретиться, до тех пор, пока он сам не явился. К тому же, эта женщина пришла к выводу, что Мэгги и Чэннинга связывает не только общее дело, и это было еще неприятней.
— Я заказал столик, как всегда, — сообщил Дирек Лин-Мэ, целуя ее в щеку. Не возражаете?
— Возражать вам? Никогда! — рассмеялась Лин-Мэ.
— Мне пора, — забормотала Мэгги, неприятно удивленная тем, как непринужденно ведут себя при ней эти двое. — У меня еще много работы.
— А книги? — неожиданно вспомнила Лин-Мэ, — сейчас подберем то, что вам нужно.
— Ничего, ничего. Мне не хочется вас задерживать.
Лин-Мэ продолжала настаивать, и тогда Чэннинг решил вмешаться.
— Если у нас останется время, я сам зайду и заберу книги.
Смех Лин-Мэ разнесся по комнате, как звон дорогого хрусталя.
— Последний раз, — сказала она, сжимая его руку, — мы выходили из ресторана, когда его закрывали…
Кажется, они не заметили, как Мэгги ушла. Сердясь на себя за то, что ей неприятно видеть этих людей вместе, она быстро направилась к лифту и, спустившись, выскочила через вертящуюся дверь на улицу. Какое ей дело, коротает Дирек Чэннинг время со всеми женщинами Тихоокеанского побережья от Лос-Анджелеса до Ванкувера или живет как монах? Об этом и думать не стоит.
Кроме того, Лин-Мэ замужем, и их дружба ее совершенно не касается.
Выйдя из прохладного здания с затененными окнами, Мэгги сощурилась от яркого света. Остановившись, чтобы достать из сумки защитные очки, она заметила подростка, который наблюдал за ней, стоя на противоположном тротуаре.
Глава 28
— Надеюсь, тебе не покажутся чересчур циничными мои слова, — произнес Трои, когда они уселись за столик, — но ты не думаешь, что все они на одно лицо?
Мэгги его замечание показалось бестактным.
— Индейцы?
— Да нет, подростки. В наше время бывает трудно отличить мальчиков от девочек.
Мэгги отодвинула тарелку с недоеденным сандвичем.
— У меня нет ни малейших сомнений в том, что это был мальчик, и я могу поспорить на любые деньги, что тот самый, о котором я тебе уже рассказывала.
— Не забывай, что на дворе лето.
— Ну и что?
— В школах каникулы. Дети все время болтаются на улице. За день их встретишь сотню, не меньше, и все друг на друга похожи.
Мэгги почувствовала, что теряет терпение.
— Что бы я ни сказала — ты не принимаешь всерьез ничего! Я считала, что мы будем действовать заодно.
— Ну да, и оба влипнем, если я послушаюсь тебя и пойду по ложному следу.
— Я упомянула об этом, потому что меня это беспокоит.
— И еще потому, что ты хочешь, чтобы я этим занялся.
— А я уверена, что мальчик меня преследует.
— Ты не можешь знать наверняка. Чэннинг находился в это время там же, где и ты.
— Зачем ему следить за Чэннингом?
— Откуда мне знать. Слушай, я понимаю, что бессонница — не причина для дурного настроения, но я бы хотел выспаться.
— А почему у тебя бессонница? Трои расправил плечи, и тонкая рубашка натянулась, подчеркивая его стройность. Неожиданно Мэгги подумала, что ей интересно, как он будет выглядеть, если снимет ее. Наверное, у него гладкая смугловатая кожа, скорее всего, оттенка кофе со сливками. Его резковатые быстрые движения и крепкие мышцы говорили о том, что он занимается спортом. Впрочем, возможно, обрасти жиром не позволяла ему работа.
Мэгги отвернулась и виновато уставилась на стакан с минеральной водой, подумав, что столь дурацкие фантазии одолевают ее из-за странного поведения Чэннинга.
— Может, я это напрасно? — спросил Трои.
— Прости, ты о чем?
— Я, можно сказать, вынул из груди сердце и положил его перед тобой прямо на стол, — ответил он. — А ты полила его кетчупом.
— Трои…
— Ладно, прощаю, — если можешь, не обращай внимания. Я и сам не знаю, как это у меня вырвалось.
— Учитывая, что я не расслышала…
— Оскорбление следует за унижением. — Трои вздохнул. — Возможно, мне надо было сперва кое-что тебе показать. Пошли?
Заинтригованная, Мэгги последовала за детективом к кассе, а затем к выходу.
— Вот сюда, — сказал он и, взяв ее за руку, повел по узкой аллее в парк, на краю которого стояло кафе.
— Куда мы идем?
— Ты должна кое-что увидеть, прежде чем уйдешь.
В конце аллеи Трои попросил ее закрыть глаза.
— Но я же должна здесь что-то увидеть!
