визгливый голос.
Сзади надавили, и первый ряд сделал шаг вперёд.
В этот момент я почувствовала, как Святослав украдкой засунул мне что — то в карман.
— Цыц там! — повернувшись к своим, громко крикнул главарь.
— Антип, да что ты её слушаешь, кончать надо, да имение захватить. Наверняка так найдется чем поживиться! Так и вернём награбленное, как они с нами, так и мы с ними.
— Значит так! — зло зыркнув глазами, встала, чтобы меня все видели. — Я никому не желаю зла, но оскорблений терпеть тоже не намерена, поэтому сейчас мы спокойно доезжаем до имения, там ваш главарь заходит в дом, и спокойно решаем этот вопрос.
Честно сказать, эта ситуация стала выходить из-под контроля, а в глазах крестьян все аристократы были мошенниками, обманщиками и хитрецами, угнетающими простой народ. Меня не только не слышали, а просто не хотели слушать. Для них существовала только одна правда, та, которую они выдумали для себя.
— Антип, она обманет, вызовет полицейских и всех нас упекут, а жёны с маленькими детьми останутся на произвол судьбы, — бросил опять кто-то сзади.
— Ребята! — наконец произнес Плещеев. — Я знаю графа Самойлова и его дочь, и вы его знаете давно, ваши деды и прадеды были крепостными у этого рода. Никогда не было такого, чтобы кого-то обижали или били просто так, как обычно происходило у других помещиков. А вы после того как их обманул собственный управляющий, накинулись на ни в чём неповинную девушку.
— Тут сквозь толпу протиснулся худенький мужичок и дал мне документ, в котором было написано, что увеличиваются налоги на каждую семью и со следующего месяца составят двадцать процентов от всего урожая, дальше прописывалось как можно было оплатить налог, но больше всего меня удивило другое, стояла подпись отца и печать рода. Уж я-то знала, что конкретно под этим документом его не должно быть.
— Сергей Ильич, что это? Передав в руки поверенного документ, я внимательно посмотрела в его лицо.
— Подпись, конечно, хорошо подделана, но печать находится в моем сейфе, вернее сказать, находилась. Этот оттиск настоящий, я его всегда признаю. Я надеялся, что управляющий не добрался до него, а оно вон как получается.
— Разберемся!
Обдав мужчину уничижительным взглядом, я обратилась к одному из стражников, которые молча стояли возле кареты. Еще отцом им был дан приказ вмешиваться только в том случае, когда мне грозит опасность. Сейчас же мы были под щитом.
— Егор, отодвиньте дерево!
Народ зашумел и взял нас в более плотное кольцо, только куда ещё больше, скоро на головы сядут.
— Так вы ничего не добьётесь, дайте доехать до усадьбы и там будем решать все вопросы. Антип и еще трое мужчин зайдут в дом, остальные подождут на улице.
Мужчины зашушукались.
— Да что эту девку слушать, чем она может помешать нам? — крикнул кто — то слева, остальной народ тоже зашевелился.
— Кто-то пытается снять щит! — предупредил Сергей Ильич.
Я же, оглядевшись, спокойно произнесла.
— Господин Плещеев, снимите щит. Егор, выполнять работу. Если вам дорога жизнь, то мы придем к решению, которое вас устроит, если нет, то не обижайтесь!
Со всех сторон раздались смешки и похабные обещания, что они сделают со мной, когда я буду не защищена. Ох как разыгралась фантазия у крестьян, не зря говорят: «Голь на выдумку хитра». Правда, это выражение употреблялось не в этом контексте, но ка — а—ак оно сюда подходи — и—и — ло…!
— Вы забываетесь! — возмутился поверенный отца, но я успокаивающе положила руку на его плечо.
Слетев с ландо, встала напротив Антипа, да так близко, что он отшатнулся от меня, но продолжал смотреть в глаза. Во мне бурлила магия, она хотела выплеснуться, уничтожить тех, кто позарился на хозяйку, поставить всех на место.
Заметив, что я стою напротив главаря, народ довольно хмыкнул, понадеявшись, что я сдалась, но ничего не успел предпринять. Я вытянула руки и по моей указке земля поднялась на два метра и прошлась волной, сбивая с ног. Словно белые змейки из земли повылазили корни и обхватили ноги и руки мужчин. Тех, кто каким — то образом ещё стоял на ногах, рядом стоявшие деревья сгибались и подхватывали ветками, закидывая на верхушку. Многие от ужаса вопили на весь лес. Крики стоны брань — всё слилось в единый шум. Единственный, кого я не тронула, это Антипа.
— Жду в имении! — бросила ему и забралась на сиденье. — Надеюсь, на этот раз всё пройдет без глупостей. Поверьте, я и не на такое способна.
Он молча проводил нас взглядом.
Отъехав значительное расстояние, я сосредоточилась на жертвах своей магии и остановила стихию земли. Вернувшись обратно, она словно котенок поласкалась об мои руки и втянулась сквозь ладошки обратно.
— Сергей Ильич, почему вы молчали, когда Антип начал качать права и грубить мне? — обида на поверенного ещё сидела внутри, но больше было непонятного в этой ситуации.
— Не ожидал, что Антип при маленьком уровне магии закроет мне рот. При этом будет контролировать, когда можно говорить, а когда лучше молчать. И ведь вот что странно, на мне стоял щит, но он его словно не видел.
— Может у него был специальный артефакт?
— Таких артефактов не существует! — твердо и без сомнения произнёс господин Плещеев.
— Ой ли! Сергей Ильич, перед вами сидит юноша Святослав, который может из ничего соорудить такой артефакт, после которого вы просто возьметесь за голову.
Поверенный отца недоверчиво посмотрел на артефактора.
— И что же такого придумал гений артефакторики? — поинтересовался он с ехидством в голосе, не веря мне ни на йоту.
— Он придумал артефакт, который не убирает защиту, а просто отодвигает плетение в сторону, тем самым огибая защиту.
— Этого не может быть! — возмутился мужчина.
— Вы сейчас напомнили мне известного писателя Антона Павловича Чехова. У него есть такое выражение: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!» улыбнулась я.
Но через минуту улыбка с моего лица была стёрта.
— Антон Чехов, не знаю такого! Я знаком со многими писателями, но о таком слышу впервые, — заинтересовался Сергей Ильич.
И тут до меня начинает доходить, что мой любимый писатель родится только через пятьдесят лет в России, а здесь и подавно не известно появится ли на свет.
— Он очень скромный и печатается под псевдонимом, — свернула я разговор, а к тому времени мы доехали до усадьбы.
Подъехав, постучались, но нам никто не ответил: все попрятались за высоким забором. И я была уверена, что ворота не просто закрыты, а тщательно забаррикадированы.
— Открывайте, олухи безмозглые! — неожиданно
