драконьей.
Мне, например, было сложно представить, что кто-то из драконов в здравом уме смог бы заключить союз с этими ползучими тварями — василисками — и позволить им проникнуть в столицу.
Немыслимо.
Но отчего-то эмиссар в этом не был так уверен.
Я чуть было не выдала себя — наблюдала за разговором мужчин из тайной комнаты при кабинете мужа. Едва не выскочила и не выпалила ему в лицо всё, что думаю о его гнусных намёках.
А по его версии выходило, что драконы погибли, Кристина — предательница короны, привечала их, а василиски ушли под землю.
Но раз доказательств нет, кроме перемешанных магических следов, то пока Император ничего не станет предпринимать против нас.
А общественность не узнает правды — дабы избежать смуты.
Я плакала. Тихо, чтобы никто не видел. Хотела поддержать сына, но понимала — есть утраты, с которыми нельзя помочь. Их можно только пережить.
И он переживает. Медленно, мучительно.
К вечеру сегодняшнего дня, пятнадцатого со времени гибели Кристины, я сама уже чувствовала себя выжженной изнутри.
Гарольд тоже держал все в себе, как и мой сын. Но я знала как тому плохо. А еще он не поднимал все это время тему рябины.
Я не напоминала ему о своём настойчивом, порывистом желании избавить могилу матери от неё. Однако мне пришлось обойти немало лекарей, прежде чем муж успокоился. И его не заверили, что я здорова.
А вот сын не захотел обращаться к целителю. Его раны были безнадёжно запущены. Мне казалось, что только эта боль и держала его. Раны затягивались медленно, кожу покрывали черные узоры. Казалось, словно пепел въелся ему под кожу, оставляя вечное напоминание о той ночи.
Они меня пугали, но сын лишь отмахивался. Гарольда он тоже не слушал, замкнувшись в себе.
Мы собирались ложиться спать. Я только потушила ночник, и комнату окутала кромешная темнота.
Гарольд протянул руку и обнял меня со спины.
Я сжала его ладонь, прикусила губу, чтобы снова не расплакаться.
Прикрыла глаза.
И вдруг над головой раздалось громкое и до боли знакомое:
— Дочь! Ты до сих пор не сменила мне зятя?
— А-а-а-а!
И закричала если что не я! Я просто чуть умерла от разрыва сердца в собственной кровати!
Глава 32
Леди Анна
— Я что, откопал твою мать?! — закричал Гарольд, вскочил с кровати и включил свет.
Но мать всё так же стояла у изголовья кровати — вернее, плыла над ним, в своём любимом сиреневом платье, пышном, с белыми кружевами.
Её длинные белоснежные волосы были убраны в высокую, изящную причёску.
— Так это был ты? Я-то думаю, кто такой рукожо...
— Мама! — я пришла в себя и начала снова дышать.
Я, как и Гарольд, соскочила с кровати и начала торопливо затягивать пояс халата.
Мама всплеснула руками. И как было при жизни принялась винить во всем моего мужа.
— Ты знаешь, сколько он корней не вырубил! Да я едва пролезла!
— Да если бы я знал, что делаю, — я бы с места не сдвинулся! — вспылил Гарольд.
Мама не разозлилась, а расхохоталась в голос. Да так звонко, что казалось — живая. Да она и выглядела как живая, разве что немного полупрозрачная.
А ещё — красивая, почти молодая, какой я её помнила до самой смерти. Только уши разве что были немного вытянутыми сейчас, а глаза, как и при жизни немного светились зеленым цветом.
— А ты ничуть не изменился, Гарольд, — усмехнулась мама, сложила руки на груди.
— Вы тоже, мама, ничуть не изменились.
— Я умерла, Гарольд.
— А я про характер.
Та звонко рассмеялась, а потом подлетела к Гарольду.
— Дай я тебя обниму. Рада свидеться вновь.
— Какая же вы сложная, мам, — вздохнул муж.
И они попытались обняться, но мама прошла сквозь него, как дым.
А Гарольд передёрнулся.
— Наверное, давайте больше не будем так делать. Я словно в ледяную воду окунулся, — пробормотал муж, поёживаясь и потирая руки. — И вообще раз уж так все сложилось. Может быть, пройдем в гостиную?
— И заодно расскажите, зачем вызывали меня, — чинно кивнула головой мама.
Гарольд хотел открыть дверь перед ней и поспешил вперёд, но мама фыркнула и просто прошла сквозь деревянное полотно.
Мы с мужем остались одни.
И вот тогда он посмотрел прямо на меня. Да та-а-ак, что я чуть не умерла вновь. Вот умеет Гарольд передать всю гамму чувств, что испытывает, одними только глазами.
— Я…
— С тобой поговорю отдельно, Анна. После того, как твоя мать успокоится.
— Упокоится, — уточнила я, виновато смотря на мужа.
— Я всё слышу-у! — мелодично протянула мама из-за двери.
Гарольд сжал губы и распахнул дверь, пропуская меня вперёд.
У них всегда были сложные отношения. Они то ругались, то вдруг становились лучшими друзьями. А потом снова — как кошка с драконом.
Мама была непростой женщиной, с характером. И не раз он называл её ведьмой — впрочем, она и сама этим не особенно возмущалась.
Стоило им начать спорить, как остановить их было невозможно.
А ведь почти двадцать лет прошло как ее не стало.
Мама подлетела к креслу и зависла над ним. Мы выбрали софу и разместились.
— Но сначала расскажите, как там мой любимый внук и Кристиночка, м?
Мы переглянулись с мужем.
— Так. Мне не нравится, как вы пересматриваетесь. Я начинаю нервничать. А вы должны помнить, что бывает, когда я нервная.
Я глубоко вдохнула и, стараясь не смотреть в её глаза, произнесла тихо:
— Мама… Кристины больше нет.
Слова будто повисли в воздухе, медленно растекаясь по комнате холодом.
Мама сначала не поверила.
На её лице мелькнуло недоумение, затем — тень ужаса.
И вдруг всё вокруг дрогнуло.
Её идеальная причёска, аккуратно собранная в высокий пучок, вмиг распалась.
Белоснежные пряди взметнулись вверх, разметались в стороны, будто поймали невидимый порыв ветра.
Пышная юбка её сиреневого платья затрепетала, по складкам прошла волна, хотя воздух в комнате стоял неподвижный, тяжёлый.
Глаза призрака полыхнули ярко-зелёным, и я непроизвольно отшатнулась.
Мамино лицо исказилось, губы чуть приоткрылись, обнажив клыки.
Она зарычала — тихо, но этот звук пробежал по коже мурашками.
Из тонких полупрозрачных пальцев выскользнули когти — длинные, острые, будто стеклянные.
— Что? — прошипела она, голосом, в котором смешались боль и ярость. — Кто посмел…
Глава 33
Гарольд покачал головой и выдал:
— Мама… вы, кажется, превращаетесь в дракона.
Мама зарычала. Вот-вот и бросится на нас.
— Кто посмел убить нашу Кристину, — прошипела она.
Пришлось пересказать ей всё, что мы знали: и
