Если Гарольд сейчас улыбнется и расплывётся перед ее обаянием тряпкой, я откручу ему голову и накручу хвост.
Я снова посмотрела на Фенрейт. Все же этот ее внешне трогательный вид казался мне маской и нужно было это проверить.
План пришёл мгновенно, и я растянула губы в уже настоящей улыбке. Возможно, немного кровожадной.
— А почему бы и нет? — сказала я. — Замечательная идея!
Гарольд посмотрел на меня о-о-очень странно. Я удивлённо подняла бровь, мысленно говоря мужу: «почему бы и нет?»
Он нахмурился.
Я отвернулась от него и снова посмотрела на девицу, подошла, подхватила её под локоть.
— Проходи, милая, поболтаем, поговорим, выпьем чаю.
Гарольд закрыл дверь и поставил руки в бок. Я повернулась к нему.
— Гарольд, дорогой, распорядись, пожалуйста, пусть чай принесут в сиреневую гостиную. Мы там побеседуем о девичьих делах.
Муж явно понял, что я его отшила.
— Анна, — сказал Гарольд с предупреждением.
— Гарольд.
Я одним словом и взглядом дала понять, что знаю, что делаю, и меня не переубедить.
— Анна!
— Гарольд!
Наше противостояние длилось недолго: муж сдался.
— И сделай, пожалуйста, так, дорогой, чтобы нам никто не помешал. Евангелина в том числе.
— И как, по-твоему, я должен это сделать, — переспросил он, переводя взгляд между мной и девушкой. — Особенно помешать Евангелине?
— Придумай что-нибудь.
Я сжала локоть истинной сына и снова, улыбаясь, потащила её в сторону сиреневой гостиной. Раз она сама пришла в мои руки — я не буду отказывать себе в таком подарке.
Прежде чем закрыть дверь сиреневой гостиной, я услышала слова мужа:
— И куда же я дел свой топор?
Я захлопнула дверь, и скалясь, усадила Фенрейт в кресло.
Между нами стоял столик. Я села напротив неё. Мы молча смотрели друг на друга, её взгляд блуждал по комнате, а я осматривала её.
Симпатичная, молоденькая. Лет на двадцать младше Кристины. Но что-то в ней отталкивало. И тут же закралось подозрение: а кому могло быть выгодно избавиться от Кристины?
Может, стоит копать в эту сторону?
Какие к демонам василиски? Мне ли не знать, как коварны могут быть женщины.
Я, к примеру. Стоит только представить подобную нимфетку рядом с Гарольдом — пелена мгновенно опускается на глаза, воздух в груди становится комом, и поднимается такое острое, животное желание убивать, что страшно самой.
А тут — сын. Сын, который любил Кристину, который разрывается изнутри, делает всё, что угодно, но только не спешит к своей истинной.
А девчонка явно с амбициями.
Принесли чай. По первому запаху я поняла: туда точно добавили какое-то успокоительное. Гарольд думает, что это поможет.
Нет, дорогой, не поможет.
Я налила ей чай, придвинула вазочку с печеньем и дождалась, пока она сделает глоток.
Откинулась на спинку кресла и пробарабанила пальцем по подлокотнику.
— Итак, милая, давай познакомимся. Кто ты и откуда? Расскажи о своей семье, — скалилась я.
Её глаза забегали: казалось, она с удовольствием бы сбежала, но теперь она находилась в моих цепких пальчиках, так что нет — я её отсюда не выпущу.
— Кстати, Орелия, почему ты хромаешь? — спросила я.
— Я, когда гуляла, подвернула ногу, получила травму, но не обратила внимания. Подумала, что пройдёт, и немного запустила — вот теперь хромаю, — призналась она.
— Понятно, дорогая. Следи за собой. Ты носишь ребёнка дракона. Здоровье надо беречь. — Я растягивала губы в улыбке и не сразу заметила, что девчонка странно косится на меня и на дверь. — Будь смелее. Рассказывай о себе.
— Вы так странно улыбаетесь. У вас видны клыки, — напугано проговорила девчонка.
— И ты подумала, что я хочу вцепиться в твою милую тонкую шейку и перекусить тебе хребет?
Истинная Ардена вздрогнула в кресле. А я расхохоталась.
— Да что ты, милая, нет, конечно, какие глупости.
Не глупости.
— Моя старая драконица решила посмотреть, кто это у нас истинная. Очень ей интересно. Ты не обращай внимания, рассказывай, рассказывай про себя: про семью, про отца, братьев, сестёр, откуда вы, где сейчас живете, чем живёте, чем дышите — очень интересно мне послушать. Я никуда не тороплюсь, сладкая, рассказывай, рассказывай.
— А Арден? — девушка округлила глаза.
— Арден нам не помешает.
А про себя подумала: имперского эмиссара я вижу чаще, чем собственного сына.
— Приступай.
Глава 35
Орелия, истинная Ардена
Я вылетела из этого дома, как пробка из бутылки. Мои глаза метали молнии. Юбка шелестела по брусчатке.
Плевать, что там этот Гарольд что-то крикнул мне вслед — я не расслышала. Да и не хотела.
Мне хотелось воздуха.
И хоть каплю спокойствия после того, как меня там, по сути, раздели до души.
Честное слово, если бы не наставления моей матушки, что на людях мне нужно быть кроткой и скромной, я бы показала этой леди Анне, как разговаривают с теми, кто носит в себе кровь драконов!
И её эта улыбка, как у заправского мясника. Старая совсем чокнулась. Я и правда думала, что она вцепится мне в шею.
А еще выспрашивала всё так, словно подозревала меня в смерти бывшей Ардена. Верно Сандра сказала, что они её любили.
Прямо бесит!
Я им внука рожу! Сделаю то, чего не смогла та бесплодная.
Они должны меня на руках носить, одаривать подарками, и относиться с почётом. А я чувствовала себя, как будто на допросе с пристрастием. Я едва язык прикусывала! Леди Анна разве что не вызнала цвет моих чулок под юбкой.
Особенно её интересовало, чем я была занята в тот самый день, когда случился пожар.
Пришлось врать. А ещё вспоминать, чем я была занята накануне за три дня и после.
Бездна подери!
Хоть бы теперь не забыть собственное враньё!
Я дохромала до кареты и влезла внутрь. Вздохнула, и, когда наконец дверь за мной закрылась, смогла дать волю своей злости!
Я перехватила свою сумочку и плевать, что она дорогая и из последней коллекции. И принялась колотить ею обитому бархатом сиденью кареты. Била, пока не выпустила пар.
Сдула, мешающий локон, с лица, резко выдохнула. Поджала губы, достала из сумочки зеркальце и принялась приводить себя в порядок.
— Где же ты, Арден?! Я от тебя ребёнка жду! А ты провалился!
Я пропустила званый вечер у фаворитки императора. Я пропустила открытие новой кондитерской в центре. Я так многое пропустила! Потому что меня без него туда не зовут!
Арден до сих пор не сделал мне предложения! А ведь я ради этого избавила его от этой прилипалы Кристины!
Я беременна!
Слово звучало так же противно, как утреннее варево, которое меня
