— И я закончил, — сказал Аса, убирая пальцы с висков Габриэля и отходя в сторону. — Теперь вам должно быть лучше, лорд Фел.
— Для этого нужно признать, что раньше я чувствовал себя нехорошо, — мрачно сказал Габриэль, затем поймал руку Ник и поцеловал кончики ее пальцев. — Теперь мне действительно лучше. Спасибо тебе, сердце мое.
— Зачем вызвали? — спросила Элис. Выглядя усталой, она провела рукой по гладко уложенным коротким волосам, ее черные глаза волшебницы потускнели, а смуглая кожа посерела.
— Как мама? — Ник слегка сжала руку Габриэля, надеясь, что тот поймет намек и даст Элис время выговориться.
Элис покачала головой.
— То же самое. Связь с папой определенно разорвана, я это чувствую, но она просто лежит и смотрит в потолок этими кошачьими глазами… — Ее голос слегка дрогнул на полуслове.
— Глаза здоровы, как и вся леди Элал, — добавил Аса. — Физически с ней все в порядке.
— Да, я знаю. — огрызнулась Элис.
Ник подошла к младшей сестре и обняла ее. Они не были близки — по крайней мере, не были близки в последние годы, когда Ник потеряла мечту стать главой Дома Элал, проявившись в виде фамильяра, а Элис оказалась волшебницей, которой не была, но после последних событий они обрели новую привязанность.
Особенно с их матерью, которую они спасли от жестокости отца, но которая, похоже, так и не смогла полностью избавиться от последствий долгого пребывания в своей альтернативной форме.
Во всем была виновата Ник, ведь ее папа заставил маму принять кошачью форму в отместку за помощь Ник, но Элис не произнесла ни слова обвинения. Они обе чувствовали себя ужасно и, казалось, ничего не могли поделать.
— Время покажет, волшебница Элис, — с сочувствием сказал Аса.
— Да, я знаю. — Элис выпрямилась, отстраняясь от объятий Ник, но беззлобно. Ник понимала ее желание стоять на своем. — Волшебник Аса, ты должен знать, что у Лэрин тоже не все в порядке.
Он замер.
— Разрыв связи?
— Возможно. Она вялая, слабая. Я не могу сказать, депрессия это или что-то большее. Полагаю, вы ее не навещали?
Он покачал головой.
— Я не видел в этом никакой необходимости. Кроме того, это…
— Трудно, — закончил за него Габриэль, обнимая целителя за плечи. — Никто не винит тебя за это.
— Тем не менее, это мой долг — позаботиться о ее здоровье, как ее бывшего волшебника и как целителя Дома Фела. Позже я осмотрю ее.
Элис кивнула и повернулась к Габриэлю.
— Итак, лорд Фел, речь идет о Джадрене и Селли?
— Да, — ответил Габриэль, отходя от смотрового стола. — Новости не очень хорошие. Мне удалось установить, что они находятся в Доме Саммаэля.
Иллиана испуганно забормотала, и Хан взял бледную веснушчатую руку своей возлюбленной, успокаивая ее.
— Пленники, я полагаю? — спросил Хан, озабоченно нахмурившись.
— Не знаю, — ответил Габриэль. — Я не смог определить ничего конкретного. Только то, что они оба находятся внутри Дома.
— И все же это впечатляющая магия — увидеть так много, — заметила Элис. — Я бы хотела когда-нибудь научиться этому мастерству.
— Если я смогу придумать, как тебя научить, то обязательно научу, — пообещал Габриэль с теплой улыбкой. Хотя Ник не могла сказать, что не испытывает совершенно никакой зависти к тому, что Габриэль и ее младшая сестра были волшебниками — к этому клубу она никогда не сможет принадлежать, — это зеленоглазая зависть значительно утратила свою привлекательность в связи с происшедшими событиями.
Элис отказалась от своих прав наследницы Дома Элала, чтобы остаться в Доме Фела и помочь им построить новое, более справедливое общество. Или, что более вероятно, погибнуть при этом. Она также рисковала своей жизнью, чтобы спасти Ник, и теперь тратила все свое время и силы на уход за их мамой. На данный момент Ник ни в чем не могла упрекнуть свою сестру-волшебницу.
И хотя Ник знала, что отсутствие прогресса в выздоровлении их мамы сильно тяготит Элис, ее беспокоило мрачное настроение сестры.
Элис слишком много времени проводила в одиночестве, сидя с их мамой — и, очевидно, наблюдая за Лэрин, — и делая свою работу по дому. Она устанавливала крайне необходимые элементали для повседневного комфорта и настраивала гремлинов-уборщиков на, казалось бы, бесконечную работу по приведению некогда затонувшего и все еще ветхого места в порядок, пригодный для жизни. Им предстояло проделать долгий путь, прежде чем особняк будет готов к представлению в высшем Доме Созыва, но Элис все время работала и не расслаблялась.
Конечно, ни у кого из них не было времени на развлечения.
— Мы должны спасти их, конечно же, — твердо сказала Элис с серьезной решимостью, далеко превосходящей ее юные годы. Последние события состарили и ее. Юная волшебница должна быть в Академии Созыва, наслаждаться занятиями, турнирами и праздниками, быть с другими волшебниками своего возраста, а не строить интриги против Высоких Домов.
— Мне неприятно это говорить, — медленно произнес Габриэль, глядя на Ник, вероятно, чтобы убедиться, что она сразу же не согласится, — но вполне возможно, что Джадрен находится там не вопреки своей воли.
— Ты думаешь, что он передал Селли в руки Саммаэля, — сухо ответила Элис.
— Я так не думаю, — сказал Габриэль, не сводя взгляда с Ник, — но такую возможность следует признать и учесть.
Ник тяжело вздохнула
— Согласна. Хотя я все равно не думаю, что Джадрен опустился бы так низко.
Габриэль уставился на нее с некоторым замешательством.
— Я думал, это ты цинична.
— Да, — запротестовала она, совершенно не понимая, почему именно она защищает Джадрена. — Или была. Ты, несомненно, развратил меня. Но я утверждаю это, полностью признавая, что Джадрен способен с радостью совершать любые гнусные поступки. Я просто не представляю, чтобы он отдал Селли Саммаэлю.
— Не тогда, когда он влюблен в нее, — согласилась Элис.
Все, кроме Ник, повернулись к Элис с разной степенью удивления и возмущения.
— Что? — Габриэль обратился к Элис, затем перевел мрачный взгляд на Ник. — Вот почему ты его защищаешь. Почему ты не сказала мне раньше? Если этот мерзкий, коварный негодяй хоть пальцем тронет Селли, я…
— Я не сказала тебе, потому что сама ничего не знаю, — ответила она. — Это теория Элис. — Хотя, — призналась она, бросив взгляд на сестру, — я не могу с ней не согласиться.
Габриэль разразился яростью с проблесками серебристого гнева.
— Не могу поверить, что вы все так оптимистично относитесь к такой возможности. Джадрен охотится на ту, кто не в своем уме.
Прежде чем Ник смогла что-либо сказать, Элис набросилась на Габриэля с редким отсутствием почтения.
— Селли — моя подруга, и я обижаюсь за эти слова от ее имени. Да, у нее были проблемы со здравомыслием из-за застоя в магии — никто с этим не спорит, — но она очень умна и ее трудно обмануть.
— Она глупа, если считает себя влюбленной в Джадрена, как ты говоришь, — возразил Габриэль.
— При всем уважении, лорд Фел, я сказала совсем другое, — резко возразила Элис. — Я сказала, что Джадрен влюблен в Селли. Если она это заметит, я буду удивлена. Не думаю, что даже он об этом знает.
Габриэль провел рукой по волосам, с досадой глядя на Ник.
— Ты можешь перевести это для меня?
Смирившись, она подошла к нему и взяла его за руку, затем провела пальцами по его растрепанным волосам.
— Мы просто предполагаем, но Элис заметила то же, что и я: Джадрен проявил необычное отношение к Селли. Он вмешался, чтобы помочь ей восстановить разум, когда ему это было совершенно не нужно. На самом деле, это было бы более характерно для…
— Или больше соответствует его предполагаемой личности, — вставила Элис, и Ник кивнула.
— И это тоже. Чтобы он никуда не вмешивался и защищал себя сам.
— Джадрен был другим рядом с Селли, — согласилась Иллиана. — Я полностью поддерживаю эту теорию. Кроме того, это было бы ужасно романтично.
Хан, Аса и Габриэль обменялись непонимающими взглядами. Затем Габриэль покачал головой, отстраняясь от всего разговора.
