в целевом ограниченном поджаривании тушек без огня. Ничего так выходило.
Больше всего я боялся встретиться с эльфийскими разъездами. Да, я их, наверное, спалю. Но, во-первых, это опять след. А во-вторых, кто их знает — поразят меня своими отравленными стрелами издалека, и руки-ноги у меня одеревенеют еще до того, как я успею вызвать Огонь! И что потом делать? От эльфийского магического яда местные маги Жизни не лечат. Нет, я-то, может, и разобрался бы, как его обезвредить, но это время нужно. А экспериментировать на себе, да еще в обстановке жесткого цейтнота — сомнительная перспектива.
Впрочем, обошлось.
Спать на голой земле или даже на куче лапника — приятного мало. Зато я легко мог палить костер всю ночь, не думая о топливе. Первую ночь просыпался часто: то холодно, то жестко, то еще чего. На вторую устал так, что вырубился сразу. На третью опять периодически просыпался.
И все это время я собирал дикоросы. Ягодки, травки, грибочки… Последние, кстати, вообще для мага Жизни раздолье: нашел один гриб — считай, нашел грибницу. Подать на нее немного энергии — и круглые тугие шляпки лезут вокруг, как на дрожжах (ха!), только успевай собирать. Ускорить созревание нужных травок тоже не проблема. А здесь уже начинали попадаться специфические эльфийские растения! Трехустки я, конечно, не нашел, за ней надо идти вглубь леса, и не сезон для нее сейчас — она цветет глубокой осенью. Зато набрал черного одуванчика, мохоягоды, эльфийского щавеля и разрыв-травы. Тоже ничего себе редкости! Но я, находя в лесу маленький кустик той же мохоягоды, притулившийся среди камней, попросту обирал его, а потом стимулировал рост заново. И оп-па — три-четыре урожая с одного крохотного кустика!
Растение, конечно, после такого больше все лето плодоносить не будет, а то и вовсе загнется, так что так-то это не самый дальновидный поступок. Но мне сейчас было все равно. Если я обоснуюсь в деревне, так далеко от нее все равно собирательствовать не буду.
В общем, когда я добрался до Королевского брода, у меня с собой было уже две полные сумки правильно засушенного — опять некромантия и Огонь на пользу народному хозяйству! — сена. И я не без основания рассчитывал их продать, если в деревне есть алхимик или хотя бы травник.
Деревня Королевский брод, как следовало из названия, действительно стояла на реке, возле брода. Он здесь разливался широко, превращая речку-переплюйку в неплохое водное препятствие — если не знать, что воды в ней курице по колено. Серьезно, я как раз видел, что курицы там и шарились.
Поэтому частокол, ограждающий деревню, спускался в воду: сваи торчали прямо из речного дна.
Сама деревня и правда была большой: сотня дворов, не меньше — правда, это вместе с подворьями отдельных отрядов. Для фронтира вообще, считай, город. Но уж больно далеко от крепостей. На той стороне реки, как я понял, уже начиналась полностью эльфийская территория, даже эманации чуждой магии иногда долетали.
Корчму я нашел без труда. Она стояла на пригорке над рекой: большой беленый дом с темными наружными балками, как в какой-нибудь средневековой Германии моего мира. Возле нее на площадке торчало из земли несколько вкопанных простеньких деревянных лавочек — совсем как в российской деревне. Внутри же имелся большой зал с одним длинным столом, каменным очагом (нечто среднее между нормальной русской печью и камином), а также барная стойка совершенно в стиле английского паба или салуна из вестернов.
Сейчас зал пустовал, даже лавки громоздились на столах, а сам пол был недавно вымыт. Очень хорошо, что тут нет средневековой привычки разбрасывать по полу сено!
Хозяин вынырнул из подсобного помещения, вытирая руки.
— Добрый день, господин хороший! — воскликнул он. — Со стороны Люскайнена в деревню зашли? Как там новости?
— Не знаю, — сказал я. — Я новостями не интересуюсь. Хочу продать свой товар. У вас же в деревне есть алхимик?
Такое большое поселение — наверняка имеется, к гадалке не ходи.
— Есть, как не быть, — хмыкнул хозяин корчмы. — Только он у кого попало товар не берет.
— У меня возьмет, — пообещал я.
Про себя же прикидывал, что, пожалуй, попробую попроситься к этому алхимику в ученики. Так-то сама по себе алхимическая гильдия — та еще кабала. Они там такие цеховые взносы заламывают, что мама не горюй! Тринадцать процентов налога для «физиков» в России покажутся доброй сказкой. Тридцать-сорок процентов не хотите? Но при этом дают своим членам защиту и неплохо «вписываются», если что. После «грудной жабы» белых балахонов и нейротоксина черных я бы принял эти товарно-денежные отношения с немалым облегчением. Тем более, что учиться мне уже не надо, могу сразу зарабатывать.
— Заказывать будете что-нибудь? — тем временем спросил корчмарь.
— Пива, — решил я. — И что у вас есть готового на обед.
Серебро стоило поберечь, но хорошие отношения с хозяином местной корчмы мне нужны были как воздух.
Еду и пиво из кухни мне вынес подросток, видно, сын корчмаря. Сам Рейнард ко мне не подсел — рылом я, видать, не вышел. Или пах после четырех дней в лесу не очень-то. Зато мальчишка, гордясь, что с ним разговаривают, как со взрослым, обстоятельно мне рассказал, что алхимик у них хороший, зовут его Улиас Айкен, и что у него есть дочка на выданье, очень красивая, и что к нему даже атаман одного отряда охотников сватался, но он разборчивый, всякому не отдает. А зовут эту дочку Юльнис, и она не просто первая красавица, а еще и поет лучше всех в деревне.
Также он поведал, что из всех отрядов в деревне сейчас находится только отряд Белой Бабы, и что Белая Баба — тетка незлая, всегда оставляет чаевые, и что у нее в отряде новичок может быстро подняться, потому что она в опасные места не суется, обычно краем ходит.
— Спасибо, парень, — сказал я.
Даже мелкую монетку ему оставил.
Поев, отправился сперва к алхимику.
Улиас Айкен оказался низкорослым суетливым мужичком с носом-картошкой и усами щеточкой. Он меня мало с порога не погнал. Мол, приходят тут всякие из леса, елку первый раз увидели, но мнят себя собирателями! А он только у проверенных людей берет.
Однако, когда посмотрел мой мешок, соизволил сменить гнев на милость.
— Мохоягоды-то как много! — пробормотал он. — Где ты ее нашел, парень? Не сезон ведь.
— Места знать надо, — сказал я. — Возьмете
