меня в ученики — покажу.
Он расхохотался.
— Может, тебя еще на дочке моей женить? Нет уж, паря. Кого попало старый Улиас в ученики не берет!
— Вы меня испытайте, — предложил я. — Может, увидите, что я не такая уж и бестолочь.
— Вот еще, реактивы на тебя тратить! А ягоду приноси… если найдешь. Вблизи деревни ее девки с ребятишками всю выбирают.
Красавицу-дочку я даже не видел.
Так что следующим пошел на подворье Белой Бабы.
Собственное подворье этого отряда отличалось от крепкого крестьянского тем, что длинная изба предназначалась для размещения всего отряда — около двадцати человек. А вместо тягловой скотины в подсобных сараюшках стояли только лошади да ослы (в основном ослы — их использовали для ходок по лесу). Ну, еще по двору куры не бродили.
Сама Белая Баба оказалась теткой лет сорока пяти — это по меркам моего прежнего мира. По меркам здешнего можно было смело скидывать лет десять. Форматом она напоминала Фьекку: высокая, мощная, некрасивая, с мужицкими повадками и квадратной челюстью. Только Фьекка была собранной и деловитой, а эта — разбитной и горластой. Портрет довершало обилие золотых украшений: перстни на каждом пальце, пряжки, толстые цепи на шее — куда там новым русским! В принципе, нормальная картина для наемников. Эти украшения играли роль быстрой ликвидности.
Со мной Белая Баба говорила прямо:
— У меня на этот поход двое новеньким, ты третьим будешь. Снаряги у вас нормальной нет, оружия тоже, я ничего не выдаю — утопите ведь в болоте или потеряете. Поэтому шансов загнуться у тебя больше, чем у опытных. Зато свою долю за первый поход разрешу вам целиком оставить, в общак можешь ничего не сдавать. Вернешься, расторгуешься, купишь и арбалет, и доспех кожаный нормальный, и осла, который по лесу ходить умеет. По моему опыту, шансов вернуться — примерно пятьдесят на пятьдесят: либо вернешься, либо нет, — тут она засмеялась собственной несмешной шутке. — Если не годится, силой не тащу.
— Годится, — сказал я.
Другого варианта «вписаться» для начала, кажется, и правда не было.
Глава 9
Первый рейд
Вышли на на рассвете.
Ослики шагали неторопливо, и нам, троице новичков, что топали своими ногами, тоже торопиться не приходилось — в принципе, нормальный темп. Кстати, «старички» отряда тоже не сели в седла: ослики понадобятся на конечном этапе, тащить добычу. А так в лесу смысла в верховом передвижении особого нет: ноги, может, и побережешь, зато задницу угробишь.
Остальные сборщики молчали: большая часть с вечера прилично надралась, «для пущей храбрости». Белая Баба пинками их выгоняла из корчмы Рейнарад и разгоняла по койкам с большом доме, чтобы хоть как-то утром поднялись. Чуть звякала сбруя, иногда кто-то из осликов издавал тот странный звук, который в книжках передают как «Иа!», и который больше похож на всхлип. Но в целом шли довольно тихо.
— Слушай, Эрик, а правда, что эльфы свои травки на костях выращивают? — спросил меня Аллис, молодой парень из новичков. Общительный, юный совсем, он почему-то наметил меня в приятели и пытался трепаться. Похоже, маскировал трепом и бравадой нервозность, как это у многих водится. Особенно тогда, когда идти на встречу с эльфами и их чудовищами приходится не в воображении, сидя с кружкой пива в таверне, а собственными нежными ножками.
Я отвечал сдержанно, но совсем отказывать парню не хотелось. Сострадание испытывал. Помнил, как мне самому страшно и одиноко было в первые дни, даже месяцы после попадания — хоть на стенку лезь.
Только я был тогда как ушибленный после Ичир-Эрсейна, мне даже запах гари все время мерещился. Так что ни с кем не пытался сойтись: боялся, что какую-нибудь чушь или дичь про себя расскажу. И вообще старался говорить поменьше. Потом, анализируя, понял, что это почти инстинктивное решение меня и спасло: страшно подумать, что было бы, если бы я ляпнул о наличии некромантского дара! Или, впервые услышав, что стихийные маги очень редки, а маг Огня в этом мире вообще один-единственный неповторимый и является главой Круга стихийных магов, сознался бы, что у меня тоже есть сродство к Огню? Вот был бы номер.
Но я тогда старался говорить как можно меньше, пока не выясню, что тут к чему. И в итоге вот, выжил. Трижды. Этому мальчишке — серьезно, мальчишка, семнадцать лет! — попытался дать тот же совет.
Он тут же закивал:
— Да, да, конечно, я понимаю! Болтать надо поменьше, не рассказывать никому, где какие сокровища нашел, какие растения или ухоронки эльфийские… Эрик, а командирша наша правду сказала — мы цветочки на первый раз пойдем собирать? Это же не серьезно! Ладно, мужики постарше, вроде тебя. Но я-то драться умею!
— Не знаю, — сказал я. — Цветочки тоже хороших денег могут стоить. И хорошо, что умеешь. Может, выживешь. Когда старички вроде меня от эльфийских стрел не убегут.
Аллис чуть смущенно засмеялся.
— Ну… извини.
Но я все же против воли заинтересовался и начал его расспрашивать всерьез. Бывалые отрядники не одергивали новичков, не заставляли молчать — стало быть, до реальной опасности мы пока еще не добрались.
— А где ты научился драться? И почему в ополчение не пошел, раз такое дело?
Оказалось, Аллис вместе с соседскими парнями ходил учиться оружному бою к отставному вояке, всю жизнь гонявшему эльфов на фронтире. Он-то и рассказал им про местные богатства, как и что правильно собирать, кому сбывать. Правда, вояка советовал пойти служить в крепость по призыву, но — Аллис же сам с усами! В крепость ему неинтересно, там все одинаковое, форменное, серое, командиры-самодуры, опять же, да и в лес эльфийский просто так не выберешься — сперва, мол, надо послужить несколько лет, только потом можно будет иногда вылазки делать во всякие присмотренные места. Скучно, долго. Другое дело — с отрядами, такими как у Белой Бабы! Романтика.
— А откуда у тебя деньги на меч? — спросил я, приметив, что, и правда, у Аллиса на поясе висела довольно приличная железяка.
Кстати, в этом мире — и, похоже, в Империи в целом — загонов, что оружие может носить только дворянин, не имелось. Препоны были только финансовые. Народ жил довольно бедно, мало кто мог себе кто-то позволить.
— Скопил, — сказал он. — Я же с десяти лет отцу в лавке помогаю, вот, с тех пор и коплю! Он мне жалование
