Итак, перед нами неясно вырисовывались горы, на вершинах которых лежал снег. Река вспухла от дождей и достигала шестидесяти — семидесяти футов в ширину. Бизонов попадалось все меньше и меньше, но мы спешили вперед.
Теперь я искал следы, которые могли указать, в каком направлении пошла Ичакоми. Мы уже кое-что видели: старый лагерь, в котором они отдыхали, место, где перешли реку. Я уже знал ее следы — маленькие, изящные, необычные для индейских женщин, привыкших носить тяжести.
Я очень хотел найти ее, выполнить свою миссию и спокойно заниматься своими делами, если это можно назвать делами. Я стремился путешествовать, исследовать, учиться, видеть. К приходу зимы нам предстояло найти надежное укрытие, убить нескольких бизонов или других животных, чтобы из их шкур сшить теплую одежду. Терять время мы не имели права.
Капата… Вот еще одна проблема! Я никогда не имел желания убивать людей. Но тут всякое может случиться.
То, что произошло потом, могло бы и не произойти, если бы нам так остро не потребовался бизон. А он стоял рядом, большой, с прекрасной густой шерстью. А за ним следом шли еще три.
Мы увидели их, я поднял свой большой лук и выпустил стрелу в самца, который еще не заметил нас. Он собирался сделать шаг, когда моя стрела угодила ему в сердце.
Бык зашатался и остановился, явно пораженный. Кеокотаа трижды подряд выстрелил в самку, которая вышла из-за самца. Она тоже зашаталась и упала. Самец опустил голову, и из его ноздрей полилась кровь. Он попытался двинуться вперед, но потом медленно осел на сырую землю.
И тут за моей спиной раздался яростный крик. Нас окружали. Коунджерос. Пятеро. В моем луке уже лежала вторая стрела, я повернулся и выпустил ее. Она вонзилась точно в горло высокого воина.
Тогда на нас ринулись остальные, с ножами и копьями. На меня налетело потное тело. Я отбросил лук, в дело пошел нож. Кровь залила мою руку, и я выдернул нож из груди индейца.
Глава 15
Над нами плыли низкие серые облака, земля пропиталась водой после прошедшего ливня, и чувствовалось, что дождь скоро пойдет снова. Я стоял с обнаженным окровавленным ножом в руках над телом убитого мною человека.
Нападение было внезапным, коварным, рассчитанным. Нападавшие не сомневались в победе. Мы сосредоточили внимание на бизонах, в шкурах и мясе которых очень нуждались, и ослабили бдительность. Скрип гальки под мокасинами вырвавшегося вперед индейца, да еще резкий крик за какую-то долю секунды до нападения все же предупредили нас. Этого оказалось достаточно. Кеокотаа развернулся, как кошка, быстро, уверенно — и еще один воин лежал на земле перед ним.
Остальные исчезли, скрывшись за рекой. Кеокотаа посмотрел на меня. Я воткнул нож в землю, чтобы вытереть клинок, и вернулся к бизоньей туше.
— Они возвратятся, — сказал он.
— Пусть возвращаются. Нам нужны шкуры.
Освежевать тушу бизона — дело не легкое и не быстрое, тем более что наш самец весил не около тысячи фунтов, как обычно, а, наверное, раза в полтора больше. Мы понимали, что надо уходить, но приближающаяся зима заставляла работать. И мы работали — быстро, время от времени настороженно озираясь.
Мы убили трех воинов и понимали, что коунджерос, злобные, воинственные, конечно, не позволят, чтобы их соплеменники остались неотомщенными.
Мы сняли шкуру сначала с самца, потом с самки. Для еды взяли от самца только язык, но у самки вырезали лучшие куски мяса.
Взвалив тяжелую ношу на плечи, отправились в путь, повернув в сторону от реки на юго-запад, по направлению к горам.
Мы медленно плелись по холмистой, временами труднопроходимой местности. Нам то и дело приходилось пересекать небольшие речки, ручьи. Шкура самца, которую нес я, представляла собой не только тяжелую, но и безобразную ношу.
Несколько раз мы останавливались и оборачивались. Возможность погони зависела от того, насколько далеко был лагерь отряда и окажутся ли там другие воины, когда уцелевшие коунджерос доберутся туда. Горы, к которым мы шли, находились от нас в нескольких часах ходьбы. То место, где река вытекала из каньона, осталось далеко к северу.
Выскобленные и вычищенные шкуры намного легче, но у нас не осталось времени на их обработку. Перед нами вздымался крутой хребет, а к северу от него располагалось несколько изрезанных горных вершин. Мы направлялись к просвету между двумя из них. Пройдя, наверное, около пяти миль, оказались на берегу каменистой реки. Напившись, стали изучать округу.
Как далеко пришлось коунджерос идти за помощью? К этому времени они, вероятно, уже добрались до своего лагеря.
— А что, если у них есть лошади?
Кеокотаа уставился на меня:
— Лошади?
— Они могли захватить их у испанцев. — Я указал рукой на юг. — Там живут испанцы.
Мы слышали о них от индейцев, Кеокотаа тоже. Чероки рассказывали об испанцах, живущих за Далекими Землями.
— Если у них есть лошади, то они скоро будут здесь, -заметил я, думая о том, сколько бы мы выиграли, будь у нас хотя бы одна лошадь. Мы смогли бы погрузить на нее шкуры. Бог не обошел меня силой, но шкура бизона — вещь не из легких.
Следующий привал мы устроили в небольшом ущелье, пробитом в скалах рекой, под нависшим утесом. Кеокотаа вышел, чтобы по возможности замаскировать наше убежище, а я стал варить мясо на маленьком костре.
Мы поели, часок поспали, а затем, когда взошла луна, снова направились к горам. На рассвете они уже начали просматриваться, но были еще далеко. Кеокотаа шел впереди меня.
Нам приходилось часто останавливаться, чтобы отдохнуть, и во время каждой такой остановки мы изучали окружавшую нас местность. Коунджерос пока не появлялись.
— Может, они дальше, чем мы думаем, — предположил Кеокотаа. — Может, им идти далеко-далеко!
Наверное, так оно и было. Группа, напавшая на нас, могла быть воюющим или охотничьим отрядом, ушедшим за много миль от своего лагеря.
Мы видели антилоп, но бизоны больше не встречались. Несколько раз попадались волки, привлеченные запахом кровавых бизоньих шкур, которые мы несли. К тому времени, как солнце поднялось высоко, мы вышли на едва заметную звериную тропу, спускавшуюся с гор, и двинулись по ней.
Добравшись до небольшой плоской возвышенности, мы нашли впадину, где развели костер из сухих веток, не дающих дыма. И, расстелив на плоском, ровном месте шкуры бизонов, начали утомительную работу по выскабливанию их, очистке остатков мяса. Место, на котором мы работали, располагалось за поросшим кустарником утесом, поэтому увидеть нас было невозможно.
Нашему взору открывалась обширная страна, которую видели немногие белые люди и не так уж много индейцев, за исключением немногочисленных племен, живущих в этих краях. До нас доходили слухи, что индейцы живут и в горах, но так ли это на самом деле, никто не знал.
