Нашему взору открывалась обширная страна, которую видели немногие белые люди и не так уж много индейцев, за исключением немногочисленных племен, живущих в этих краях. До нас доходили слухи, что индейцы живут и в горах, но так ли это на самом деле, никто не знал.
— Апачи! — заметил Кеокотаа. — Много племен! Все плохие!
— Все?
Он пожал плечами. Свой народ он считал Народом с большой буквы, а всех других именовал чужаками. К некоторым он относился терпимо, но большинство находил совершенно бесполезными людьми. Наш отец проявлял терпимость ко всем, и мы, мальчики, воспитывались в таком же духе, принимая всех людей такими, какие они есть, и не полагались ни на кого до тех пор, пока наши знакомые не доказывали, что на них можно положиться.
Мы усиленно потрудились, выскабливая шкуры, а потом сварили бизоньего мяса, поели и внимательно осмотрели равнины, окружавшие нас. Что нужно высматривать, мы знали. Движение заметить нетрудно, но индейцы обычно умеют скрываться и ходят совсем близко. Поэтому нас интересовали те места, где можно спрятаться.
Много раз, глядя прямо на равнину, мы краем глаза засекали какое-то движение — видели волка, койота, а один раз — огромного неуклюжего медведя. Он промелькнул в полумиле от нас.
Индейцы как сквозь землю провалились.
Потом я продолжал скоблить шкуры, а Кеокотаа спал. Расположившись лицом к равнине, я работал и держал в ноле зрения всю территорию, лежавшую передо мной, стараясь, чтобы мои движения, когда я поднимал голову и опускал ее, не были строго периодичными. Ведь часто человек в подобной ситуации поднимает и опускает голову через определенное время, и приближающийся враг может вычислить эти интервалы и вовремя затаиться.
Надо найти Ичакоми. Она где-то здесь, в горах. Я дал слово Ни'кване и не собирался отступать от своего обещания.
Как только я встречу ее и предупрежу о происках Капаты и о болезни Великого Солнца, мы сможем вернуться к своим делам.
К югу от нас виднелись одинаковые, как близнецы, уходящие в небо вершины, к северу тоже. Мы находились там, где Далекие Земли заканчивались стеной гор. Отсюда все реки текли в Миссисипи.
Иногда я переставал скоблить шкуры и просто смотрел на открывшуюся передо мной картину. Мысли мои возвращались к Стреляющему ручью. Существует ли он до сих пор? Наверняка снова туда пришли сенека или тускарора. Устоял ли наш маленький островок цивилизации — без нашего отца? И что с Брайаном и Ноэллой там, за океаном, в Англии, где они набираются ума в каком-то городе, среди других людей. Людей, которых я никогда не знал, в городе, который я никогда не видел.
Но многие ли видели то, что выпало видеть мне? Многие ли пересекали эти равнины, охотились на бизонов в прериях и прошли по неизведанным горам? Такова моя судьба, и я знал об этом с самого начала. Вот она, моя земля!
Другие придут сюда. О, обязательно придут! Будут и такие, как мой отец. Они не успокоятся, пока не обследуют все, что вокруг них. Они изучат эти земли, все опишут и документально зарегистрируют.
Индейцы? Я пожал плечами. Чтобы прокормить всего лишь одного индейца, живущего так, как у них принято, нужно много акров земли. Но придут другие люди. Они вырастят зерно там, где волновалась под ветром трава, разведут сады, стада коров, овец и обеспечат пищей гораздо большую территорию, гораздо большее число людей.
В Европе слишком много людей, которые не имеют земли, слишком много тех, кто хотел бы рискнуть всем, чтобы улучшить свою жизнь, слишком много…
Что-то двигается!
Что-то двигается очень далеко. С моего поста я видел на несколько миль, потому что, идя впереди, мы все время поднимались вверх, и теперь вся земля передо мной опускалась к реке Арканзас и оттуда — к Миссисипи.
Я снова увидел что-то передвигавшееся, не укладывавшееся в обычную схему. Как бы мне пригодилась сейчас подзорная труба, оставленная отцом, который плавал с ней по морю! Я засек ориентиры на местности, так что теперь мог следить за передвижением еле заметного пятна относительно этих точек, и продолжил свою работу со шкурами.
Через некоторое время я снова посмотрел, сфокусировав взгляд на выбранных ориентирах, и через пару минут увидел маленькую группу людей. Сколько? На таком расстоянии я не мог сказать. Если они не изменят направления, то пересекут ту тропу, по которой шли мы.
Сзади меня послышался шорох. Я обернулся. Кеокотаа из-под ладони вглядывался в даль.
— Что ты видишь?
Я показал ему свои ориентиры, и он моментально, быстрее, чем я, разглядел на равнине движущуюся группу.
Несколько минут он наблюдал за ней, потом отвел глаза, затем снова стал смотреть.
— Сколько их? — спросил я.
— Я думаю… десять. Это Ичакоми, — добавил он.
— Ичакоми? Почему ты так уверен?
Он пожал плечами:
— Их там больше десяти. Несколько женщин. Они идут медленно. Они идут по низине.
Я встал и снова посмотрел туда. Я нашел их в ту же секунду. Они двигались по направлению к горам, и, пока мы наблюдали, Кеокотаа определил:
— Они возвращаются. Я думаю, у них что-то не в порядке.
— Возвращаются? Что ты имеешь в виду?
— Видишь? Они далеко. Почему? Если они не собираются домой? И почему они идут обратно к горам? Что-то у них не так.
Это могло быть правдой. Почему в данный момент они шли к горам? Если же…
— Может, они еще не были здесь, — предположил я.
Он опять пожал плечами.
Над нами собрались низкие дождевые облака, но дождь так и не начался. Когда мы снова посмотрели на равнину, то никого не увидели. Наши путешественники, кто бы они ни были, шли вдоль русла реки, что в такую погоду представляло определенную опасность, если только не существовало другой причины, которой они боялись больше.
Может, их отрезал от реки боевой отряд? Или… обнаружил Капата?
Пока я спал, наблюдение вел Кеокотаа. Ночью мы собирались снова идти, чтобы ближе подойти к горам. Во всяком случае, так планировали. Если же перед нами шел отряд Ичакоми, то нам следовало его перехватить.
Я проснулся в сумерках. Кеокотаа складывал шкуры. Собрав пожитки, мы спустились с нашего наблюдательного пункта и нашли тропу, по которой шли. Ничьих следов, кроме оленьих, на ней не оказалось.
Мы остановились, и я посмотрел в сторону гор, куда так мечтал идти. Но если это Ичакоми…
— Коунджерос пойдут искать нас, — сказал я, — и найдут их.
— Это так.
— Подождем, — произнес я, — если они придут к ночи…
— Они придут. Он присел на корточки. — От этой женщины много беспокойства. Лучше смотреть на горы. Искать реки. Нам не нужна эта женщина.
— Я дал слово.
Я уже давно не пил кофе из цикория, и мне очень захотелось его выпить. Но разводить огонь сейчас? Я высказал свои соображения Кеокотаа. Он пожал плечами и начал раскладывать костер.
