— Ну и ну, какая гадость. Не думал, что она будет такой нахальной. Это дочь наших поставщиков. Почему она решила, что я в нее влюбился, не представляю. Я ее и на свидание-то ни разу не приглашал. Мне никогда не нравились такие нахалки…
На эту наивность я лишь пожала плечами. Как правило, для таких экзальтированных девиц и поощрений никаких не надо — они и сами все, что хочется, навоображают.
Он продолжал, изнемогая от переполнявшей его благодарности:
— И вы так хорошо ей ответили. Спасибо, что не разоблачили!
И пересел на соседний стул, оказавшись в опасной близости со мной. Мне это не понравилось, но я не стала вскакивать, как испуганный зайчонок, и это его ободрило. Он положил руку мне на затылок, чтоб не увернулась, накрыл мой рот своими губами и сразу задышал прерывисто и неровно. Чувствовалось, если бы не неподобающее окружение, он пошел бы куда дальше, но и то, что получил, его уже вдохновляло.
Делая вид, что мне все равно, я молча терпела, упорно не желая ничего чувствовать. Оторвавшись от меня, он с укором проговорил:
— Никогда не поверю, чтобы вам было со мной плохо! Вас выдает ваше тело!
Вот еще глупости! Чем это оно может меня выдавать?.. Но он снова прильнул к моим губам, стараясь полностью завладеть моим вниманием. И ему это удалось. Я забыла, что вокруг нас люди, и подалась к нему, положив руки на его крепкие плечи.
На мое счастье, послышались цокающие шаги и многозначительное покашливание. Оторвавшись от меня, Евгений услышал:
— Ваш счет!
Официантка явно не одобряла такого легкомысленного поведения в столь почтенном возрасте, как наш. Вот если бы нам было лет по восемнадцать — другое дело…
Евгений расплатился и был вынужден пойти за мной к выходу. Подождав, когда я сяду в машину, безнадежно предложил:
— Поедем ко мне! И не бойтесь — без вашего согласия ничего не будет! Клянусь!
Клятвы его мне были ни к чему — я и так знала, что ничего не будет. Потому что к нему я не поеду. Безучастно попросила, глядя в сторону:
— Ко мне домой, пожалуйста!
Он уныло склонил голову, признавая поражение, но послушно поехал. У моего дома вышел вместе со мной и, посмотрев на мои окна, предложил:
— Не пригласите меня к себе? С родителями познакомите…
Нервно подпрыгнув на месте, я выпалила, не сдержавшись:
— Еще чего!
Он побледнел и угрюмо пробормотал:
— Я для вас что, скелет в шкафу, который никому показывать нельзя?
Немного придя в себя, я поправила его:
— Вы мне никто. В этом качестве и останетесь. И не стоит рассчитывать на что-то большее! — В расстройстве я даже взялась за колье, думая возвратить его дарителю.
Он заметил этот жест, повернулся и, бросив на ходу: «Пока!», уехал.
На следующий день после работы я вышла из библиотеки одновременно с Викусей. Черт попутал, но метаться и спасаться бегством было уже поздно. Пришлось сделать вид, что ее прелестная физиономия мне ничуть не противна. Идя следом за ней, я отдала должное ее миленькому брючному костюмчику из легкой развевающейся ткани.
Смотрелась она в нем замечательно, не то что я в своем давно уже не модном ситцевом платье. Ее белокурые волосы, живописно рассыпанные по плечам, даже не блестели, а сверкали на солнце, как металлические. Она остановилась, прикрыв глаза ладонью от ярких солнечных лучей, и посмотрела на дорогу. Я пошла дальше, надеясь, что она меня не заметит, но Викуся противным голоском заявила:
— Я прекрасно знаю, что вы преследуете Евгения!
Пришлось остановиться — не в моих правилах уклоняться от навязываемого боя. Я согласно покивала головой:
— Преследую, ох как преследую! Как медведя на охоте!
Она натянулась как струна и злобно прошипела:
— Если вы от него не отстанете, я заставлю вас об этом сильно пожалеть!
Вспомнив предупреждения Иринки, я нахмурилась.
— И каким это образом? Хулиганов ко мне подошлете и постараетесь, чтобы они меня изувечили?
Викуся откровенно подтвердила, скалясь всеми тридцатью двумя зубками:
— Да! И радуйтесь, если отделаетесь синяками!
Мне стало противно. Это было уже не смешно. Я хотела ответить ей, что, если со мной и впрямь что-то случится, отвечать будет она, но мою отповедь прервал зловещий вопрос:
— И что ты конкретно собираешься сделать, Виктория?
Мы обе вздрогнули и обернулись. Перед нами стоял грозный Евгений. Он был так зол, что даже у меня по спине пробежали неприятные мурашки. А что говорить о Викусе, которая просто посерела от страха. Стараясь оправдаться, умоляюще прошептала севшим голосом:
— Я пошутила, дорогой! Извини, это, конечно, была не слишком умная шутка! Но уверена, Аня меня простит! И если честно, она действительно тебя преследует!
Она повернулась ко мне вполоборота и кинула на меня неприязненный взгляд. Евгений тоже на меня посмотрел, но в его глазах читалось несколько другое: как было бы здорово, если бы это было правдой! Викуся кокетливо поправила пышную прическу и уже нормальным голосом, считая, что конфликт исчерпан, пропела:
— Как хорошо, что ты за мной приехал!
Но Евгений вновь не оправдал ее ожиданий. Он сделал шаг вперед и взял меня под руку, открыто противопоставляя меня ей.
— Я приехал за Феоктистой! — И неприятно ухмыльнулся Виктории, провоцируя ее на скандал.
Это ему вполне удалось. Та просто взвилась и завопила, не обращая внимания на прохожих:
— Этого не может быть! Ты же обещал на мне жениться!
Он холодно поинтересовался, не меняя пренебрежительного выражения лица:
— И когда это было?
Викуся немного запнулась, но довольно уверенно продолжила:
— Да ты всем своим поведением давал мне повод так считать! Встречал и провожал меня, ходил со мной везде…
Он прервал ее, с прокурорской миной уточнив:
— Все это я делал исключительно по твоей просьбе. Припомни, когда я тебя сам приглашал куда-то?
Но для нее это были не доводы.
— Если бы ты не хотел, то и не ходил бы со мной! А ты хотел! — в этом у нее не было никаких сомнений.
Он подтвердил:
— Ну да, ходил и с тобой, и с десятком других симпатичных девчонок. И что это значит? Что я на всех на вас должен жениться? Гарем завести? Так я не мусульманин…
Краем глаза я заметила, что за Лидией Антоновной приехал муж на своем стареньком «Москвиче». Многоопытная дама с одного взгляда поняла, что я попала в неприятное положение, и украдкой помахала мне рукой, приглашая в машину. Я вмешалась в разговор:
— Извините, но выясняйте свои разногласия без меня! Прощайте! — Рванувшись, вырвалась из руки Евгения и метнулась к машине Лидии Антоновны.
