— Извините, но выясняйте свои разногласия без меня! Прощайте! — Рванувшись, вырвалась из руки Евгения и метнулась к машине Лидии Антоновны.
Он кинулся мне вслед, но Викуся повисла у него на руке, не давая двинуться дальше. Перед ним возник неприятный выбор — отпихнуть навязчивую девицу и выловить меня, причем гарантии, что я не начну сопротивляться, никакой, или остаться с Викусей и высказать ей все, чего она добивалась.
Увидев, что я сажусь в «Москвич», понял, что ему меня не догнать, раздраженно впихнул в свою машину Викусю, продолжая ей что-то гневно внушать. Честно говоря, я ей вовсе не завидовала. Евгений был в таком настроении, что в праведном раже наговорит ей уйму неприятностей. Хотя есть слабая надежда, что небольшая словесная порка пойдет Викусе на пользу.
Стоило мне сесть в машину, как муж Лидии Антоновны рванул с места и шустро выехал на трассу. Они жили в противоположной от меня стороне, и я вяло попросила:
— Высадите меня на остановке, дальше я сама…
Лидия Антоновна пыталась воспротивиться, но муж предупреждающе на нее посмотрел, и она сдалась. Правильно — чего зря бензин тратить, амортизация к тому же… У остановки он затормозил, я поблагодарила их и вышла. Пробравшись в самую середину толпы, огляделась по сторонам, убедилась, что никто за мной не следит. Успокоившись, пошла пешком, наслаждаясь прогулкой.
Всю неделю с некоторым трепетом ждала встречи с закадычной врагиней. Но милая девочка на моем пути не появлялась, и я несколько расслабилась. И напрасно. В пятницу после обеда меня пригласила к себе на рандеву Галина Гавриловна, наш профсоюзный босс. Встретила меня у порога, повертела головой по сторонам, проверяя, не привела ли я за собой хвоста. Убедившись, что в коридоре пусто, плотно закрыла дверь в свой малюсенький кабинетик и, трясясь от смеха, спросила:
— Что же ты творишь, Аня?
Я сразу поняла, что это происки Викуси. Что она опять учудила? Попросила конкретики. Галина Гавриловна вытерла появившиеся от смеха слезы и хрипловато уточнила:
— Ты, оказывается, у нас роковая женщина, вамп, одним словом. Или секс-бомба? Что тебе роднее?
Мне не нравилось ни то, ни другое, и я льстиво предложила:
— А можно я буду просто милой немолодой девушкой?
Галина Гавриловна строго обрезала:
— Нельзя! Ты женихов у красоток крадешь без зазрения совести, значит, должна быть коварной, а не милой. Вот заявление госпожи Панкратовой по этому поводу.
С тяжким вздохом я взяла протянутую мне бумажку. Там на полстраницы мелким бисерным почерком была расписана слезливая история про вечную любовь и гадкую разлучницу, то бишь меня. Меня удивил Викусин почерк. Я почему-то думала, что она пишет крупно и уверенно, а тут были мелкусенькие загогулинки, которые без лупы и разобрать было трудно. Прочитав, я с сожалением констатировала неоспоримый факт:
— Написано плохо. Писателем ей не быть никогда. Хотя фантазия есть. Можно подрабатывать мошенничеством, обманывать доверчивых недотеп.
Галина Гавриловна аж взвизгнула от восторга.
— Ну, я-то не доверчивая недотепа и этой смешной писульке не верю. Не пойму, на кой ляд она вообще ее писала, — теперь профсоюзы личные дела не разбирают.
Я пояснила:
— Да чтобы мне досадить. Выяснилось, что она неверно оценила намерения своего друга, вот и ищет виноватых. А тут я под боком.
Галина Гавриловна с подозрением качнула головой.
— А ты тут и в самом деле ни при чем?
Недовольно дернувшись, я с достоинством подтвердила:
— Я в этой истории личность статическая. Не более.
Собеседница покрутила в руке карандаш.
— Да я тоже так думаю. Но ведь Викуся из этого такой скандал может раздуть…
Я каверзно предложила:
— А если высмеять ее? Причем так, чтобы впредь неповадно было?
Галина Гавриловна призадумалась.
— А как? Ее ведь ничем не проймешь. Она же себя потерпевшей стороной считает…
— А вы скажите ей, что жутко возмущены, полностью на ее стороне и, для того чтобы восстановить справедливость, собираете профсоюзный комитет с единственной целью — рассмотреть ее заявление. И пообещайте, что вызовете Евгения и промоете ему мозги, а для подтверждения ее к нему пылкой страсти — ее родителей, пусть расскажут, как давно и нежно она его любит. Если она не совсем еще дура, то непременно откажется.
Галина Гавриловна вскочила с места и в поощрение довольно болезненно потрепала меня по плечу. Я поняла, что синяков не миновать, — дама она весьма крупная и сила у нее соответствующая. Потирая ноющее плечо, ушла к себе, а воодушевленная профбогиня отправилась к невинно пострадавшей.
Что там произошло, рассказала Капитолина Анатольевна, прибежавшая ко мне через полчаса, чтобы поделиться распирающим ее восторгом. Лукавая Галина Гавриловна застала Викусю уже изготовившейся к отлету — та пыталась смыться, чтобы без помех поплакаться в курилке очередной партии сочувствующих.
Галина Гавриловна, нисколько не скрываясь, во весь свой мощный голос, эхом разносившийся по всему залу, живописно изложила составленный мною план. Все окружающие замерли, забыв про дела и с интересом ожидая реакции потерпевшей стороны. Полностью деморализованная, Викуся, ошалевшая от перспективы присутствия на заседании родителей вкупе с Евгением, ломким голоском попросила провести разборку без них, но профорг решительно отказалась:
— Нельзя! Все должно быть по правилам!
Спросить, что же это за правила, у Викуси ума не хватило, и она разочарованно отказалась от рассмотрения ее заявления. Галина Гавриловна стала громко недоумевать, как же ей быть. У нее есть заявление, по которому она обязана принять соответствующие меры. Под ее напором Викуся сдавленно пообещала заявление забрать.
Девушки, слышавшие этот многозначительный разговор, стали допытываться, что же это за заявление. Галина Гавриловна, не обращая внимания на умоляющие жесты Викуси, безжалостно выложила всю требуемую информацию. В ее своеобразной интерпретации это прозвучало так: я, местная секс-бомба, увидела богатенького Викусиного жениха, нагло его соблазнила, в результате чего он бросил бедную страдающую Викусю чуть ли не в интересном положении и собирается соединиться священными узами законного брака со мной, недостойной.
Услышав подобный бред, народ, естественно, стал дружно хохотать. Викуся, догадавшаяся наконец, что ее довольно грубо разыграли, выскочила из отдела, горя жаждой мщения. Но, как мне рассказала всеведущая Лидия Антоновна, ее даже в курилке не поддержали. Лишившись всех своих сторонников, она вернулась в отдел подавленной и несчастной. И когда вечером за мной демонстративно заехал Евгений, бессловесной тенью прошла мимо нас.
