вообще могла себе такое позволить?!
Губы еще горели от недавнего поцелуя. Внутри все еще царило то безграничное счастье, которое медленно начинал уничтожать пробуждающийся как от волшебного сна разум.
– Элли, не устраивай сцен при зрителях, – холодно процедил Алан.
Он тоже выглядел сбитым с толку. Будто все произошедшее шокировало не только меня.
– Ты только что применила боевые чары на студентку, – осадил он ее. – Лиа, ты в порядке?
Если он о руках и ногах, то да – они на месте. Но вот я не в порядке! Эта проклятая магия буквально толкает меня в объятия чужого жениха. Заставляет растекаться в его руках сладкой патокой! И даже целовать!
– В порядке ли она?! – перешла на крик Элиза.
Сейчас она не была похожа на холодную аристократку, которую корчила перед всеми. Скорее на базарную бабку, которая обвесила на несколько медяков, а ее поймали за руку.
– Да, Элли. – В глазах Алана сверкнула злость. – Ты только что нарушила устав академии.
Правда? Это действительно были боевые чары? Я себе представляла несколько иной исход столкновения с подобного рода магией.
Боги, да что такое?! Как прогнать эту вату из своей головы?! Я даже думаю слишком медленно!
– Ты…
Элиза рывком повернулась ко мне и сделала шаг навстречу. Публика затихла, ожидая продолжения представления. Как же, сейчас особенная второкурсница будет раскатывать по стенам зарвавшуюся новенькую.
– Элиза! – рявкнул Алан, делая шаг ей наперерез. – Хватит!
– Нет, не хватит. – Она оттолкнула своего жениха и наконец встретилась со мной взглядом. – Эта соплячка так и мечтает примазаться к моему имени! Вот только я никогда не приближу к себе какую-то приютскую! Вначале огрызается мне… Мне! Дочери графа Олье! Потом распускает слухи о том, что она так же, как и я, получила разрешение накопителя на выбор кафедры! А теперь… теперь я застаю ее, целующую моего жениха?! Ты зарвалась, приютская. Этого я с рук не спущу. И пусть об этом слышат все!
Не знаю, как там было принято у аристократов. Но, судя по всему, Элиза сейчас что-то делала не так. На лицах собравшихся было столько удивления, что на всех детей мира не хватит.
– Она не распускала слухи, Элли. И артефакт позволил ей выбрать не кафедру, а факультет.
Если до этого тишина была просто звенящей, то сейчас стала гробовой. А потом…
– Что здесь происходит?!
О нет. Нет-нет-нет. Только не это.
Но удача опять повернулась дряблым задом ко мне. Никакие танцы и необычный алкоголь не помог привлечь хотя бы ее взгляд, я уже молчу об улыбке.
Студенты медленно, как во сне, расступились, пропуская к нашей троице самого ректора академии. Выглядел он так, будто его не просто разбудили посреди ночи, но еще и объявили, что он теперь не главный в этом заведении.
– Нарушение устава академии. – Уничтожающий на месте взгляд достался каждому. – В мой кабинет! Праздник окончен.
Один щелчок пальцев, и пространство резко сжимается. Удар под дых и я оказываюсь в коридоре третьего этажа общежития. Прижатая к стене толпой таких же выброшенных из особого пространства студентов.
Что самое интересное, ничего из причудливых артефактов сюда не переносится. Интересно, они прилагаются к комнате или отправляются в другое место?
Это все, что я успеваю отметить, пока не встречаюсь взглядом с Аланом. Опять. И вновь эта каша в голове.
Тьфу ты!
С трудом удается вернуть себе разум. И к этому моменту, мы втроем уже оказываемся в кабинете ректора. Где собрались и все деканы.
– Элиза ви Олье, вы нарушили главное правило академии. Надеюсь, у вас есть объяснение! – Я впервые вижу ректора таким злым.
– Объяснение есть у меня. – Старшекурсник делает шаг вперед. – Во всем произошедшем только моя вина. Ни Элиза, ни Лианиия не виноваты в произошедшем. Но говорить об этом я буду только с деканом Оффином.
– Не забывайтесь, студент Виорский. – Ректор явно не в настроении играть в игры. – Я требую объяснений немедленно.
– Раз мой студент берет всю вину на себя, девушек мы можем отпустить.
Ого, Хешар Оффин прямо сейчас решил поспорить со своим начальником? Боги!
Я в который раз тряхнула головой, стараясь отогнать наваждение. Но оно никак не желало спадать, продолжало разжижать мозги. Гребаная магия! И это она-то должна мне блок сломать? Или они что-то напутали?!
– За устроенное обе студентки наказаны…, – решает ректор, а я вижу, как бледнеет Элиза.
Ну вот и все. Пока, академия Высшего света. Доплясалась ты, Лианиия.
– Отработка в библиотеке, с завтрашнего дня. Стены уже восстановили.
Я даже ушам своим не поверила. Мало ли, что там может послышаться в таком-то состоянии. Но нет, декан Ротон открывает нам с Элизой два портала. Нас просят покинуть кабинет ректора. А вот Алан остается.
В комнату я вваливаюсь, как какой-то зомби. Пошатываюсь, с трудом понимаю, где нахожусь. Если бы не подхватившая меня Марен, я бы так и растянулась на пороге.
Последнее, что я помню, это как подруга накрывает меня одеялом.
А потом дикая головная боль, жажда и слабость. Будто бы я заболела.
С трудом разлепив веки, повернулась и тут же зашипела от яркого солнечного света, больно резанувшего по глазам.
– Проснулась? – Марен хлопнул дверью в купальню.
И этот хлопок еще три раза повторился в голове, отдавая пульсирующей болью.
– …
– Ого. – Присвистнула подруга. – Водички?
– Много, – прохрипела я, пытаясь вспомнить весь вчерашний вечер в деталях.
Но он почему-то всплывал яркими пятнами, вспышками и шоком.
– Я что, вчера, правда, целовалась с Аланом? – упавшим голосом уточнила у Марен, когда та наполнила из своего волшебного чайника стакан чистой водой.
– Правда.
– Фейские крылья! – выдохнула я, залпом осушая стакан и протягивая его соседке.
Она поняла меня без слов и наполнила его еще раз.
– Боги, у меня все тело так болит, будто по мне табун лошадей проехался, – простонала я. – После алкоголя всегда так плохо?
– Дело не в алкоголе, Иия, – улыбнулась Марен. – А в боевых чарах, которыми в тебя Элиза бросила.
– И ты все еще ею восхищаешься? – хмыкнула я.
– Ну знаешь, целовать ее жениха на виду у всей академии…
– Поняла, меняем тему. – Закатила я глаза.
Оправдываться еще и перед соседкой не было никакого желания. Особенно с той дикой слабостью, которая накатывала волнами.
– Нам еще на занятия, если не забыла. Вот, выпей.
Марен положила рядом со мной небольшой пузырек из толстого зеленого стекла. Восковая пробка, небольшая пожелтевшая этикетка на тонкой веревочке с позолотой.
– Только не говори, что ты вчера что-то с того стола унесла, – попросила я, чувствуя, как в голове начинает противно чавкать.
Подруга покачала головой и
