Читаем без скачивания Дневники Энди Уорхола - Энди Уорхол

Барбара уехала, и мы взяли такси до «Илейн». Заказали еду, и Джулия опять за свое: «Ну какой же вы замечательный!» Еще она сказала, что хочет устроить встречу с одним человеком: познакомить меня с автором сценария мюзикла «Энни»[316], она сказала, что мне было бы полезно встретиться с настоящими мужчинами, но только я не понял, что она имела в виду: может, для нее «настоящие мужчины» – это педики, не понятно, на что она намекает. Джулия рассказывала мне, как они работают с Марти, когда он снимает фильм: репетируют с актерами, записывая это на видеомагнитофон, потом Джулия отбирает самый лучший эпизод, и они требуют от актеров сыграть то же самое на кинокамеру, когда идет чистовая съемка. Сказала, что по ходу съемок они порой изменяют сюжет, поворачивают его. Например, согласно изначальному сценарию фильма «Нью-Йорк, Нью-Йорк», Бобби Де Ниро занимался бизнесом, связанным с выпуском грампластинок.

Она сказала, что у Марти проблемы с кокаином, что у него было заражение крови и теперь он принимает лекарство, чтобы очистить организм. Он сейчас монтирует сразу три фильма. Она сказала, что написала немалую часть сценария «Таксиста». Я заговорил было о том, что, как все думают, фильм создают режиссеры, продюсеры и сценаристы, а на самом деле это кинозвезды, и тут она вдруг обиделась и заявила, что ее муж создал и Бобби Де Ниро, и Харви Кейтеля, и некоторых других. Но я сказал, что они – новые лица, а зрителям всегда нужны новые лица. Марти сейчас в Чикаго, он работает над мюзиклом «Все пустяки» (Shine It On) с Лайзой.

По ее словам, это она подала Роберту Олтману идею снимать «Свадьбу» в Чикаго, чтобы вывести съемки за пределы Лос-Анджелеса, создать иную атмосферу. Продюсеры разрешили ей отдохнуть три дня, и я сделал из этого заключение, что она их довела. Тем временем Джулия сильно набралась. Она вдруг бросила на стол свою сумочку, и все ее кредитные карточки выпали наружу. Она отправилась в туалетную комнату, а я вернул карточки на место (ужин – 70 долларов).

Понедельник, 11 июля 1977 года

Забыл сказать, что в пятницу звонила Полетт Годдар. Говорила таким голосом, словно подвыпила, и тон у нее был раздраженный. Она очень злится на Валериана Рибара[317], который занимается отделкой ее апартаментов в «Ритц-Тауэрс», – он все сделал в розовых и голубых тонах, и хотя она сама одобрила эти цвета, но сейчас сказала, что совершенно не понимает, что это на нее вдруг нашло.

Среда, 13 июля 1977 года

Доехал на такси до Рокфеллер-плаза, пришел в офис «Уорнер Комьюникэйшнс», чтобы встретиться там с Пеле, самым известным футболистом, – его там фотографировали для Interview. Он был очарователен, даже вспомнил, как мы с ним как-то раз встретились в «Режин». Здесь мы были на тридцатом этаже. У него вроде бы какое-то странное лицо, но стоит ему улыбнуться – красавец, да и только. У него собственный офис, и там делают футболки, бейсболки с его именем и еще рисуют карикатуры на него. Позвонил Марк Гинсбург, сказал, что вечером у меня назначено интервью с Айрини Уорт[318], и я сказал, что встречусь с ним в Линкольн-центре, в театре Вивиан Бомон: она играет там в постановке «Вишневого сада». Мы сначала собирались посмотреть спектакль.

Голос у Айрини хорош, и вот что особенно важно: любое слово, которое она произносит, звучит неподдельно. Когда неожиданно потух свет, я подумал, что начался антракт, однако это было не так. [Это была авария 1977 года в энергосетях, снабжавших Нью-Йорк.] Актеры продолжили спектакль в полной темноте, а девушка, игравшая роль дочери, воскликнула: «Разве не здорово? Продолжаем!» На сцену, правда, вышел человек, объявивший, что всем, кто захочет уйти, покажут, как пройти к выходу, однако актеры не будут прерывать представление, и на сцене тут же появились люди со свечами в руках. В общем, все они оказались настоящими трудягами, и это был момент, которого все актеры ждут всю жизнь – доиграть спектакль до конца несмотря ни на что. Потом, после конца пьесы, когда мы с Марком пошли за кулисы, чтобы повидать Айрини, кто-то сказал: «Случилось самое удивительное в моей жизни: в этой темноте мимо меня только что прошел Энди Уорхол». Айрини переоделась, надела синие джинсы, и, как оказалось, она выглядела очень моложаво. Она предложила нам шампанское. У меня было достаточно магнитофонной ленты, чтобы записать разговор с ней в течение трех-четырех часов. Служащий Линкольн-центра говорил всем: «Не ходите на улице поодиночке, а то сейчас повсюду грабят» (такси 4 доллара, дал много на чай).

Почему-то оказалось очень просто взять такси: мы только вышли из театра, как сразу взяли машину и уехали, вместе с приятелем Айрини, с которым я тоже знаком, его зовут Руди, – мы доехали до его квартиры, она на 67-й улице и Лексингтон-авеню, на втором этаже. У него всюду горели свечи: как оказалось, он всегда ужинает при свечах. Он сделал омлет на своей газовой плите, все было очень просто. Прекрасный омлет. Я провел интервью с Айрини. Телефоны кое-как работали: приходилось, правда, долго ждать гудка, но дальше все было нормально.

Четверг, 14 июля 1977 года

У меня на 66-й улице электричество включили около часа назад [то есть в пятницу, в восемь утра]. По телевидению показывали, как грабят магазины, причем когда телевизионщики снимали грабителей около магазинов, их осветительные приборы позволяли мародерам больше награбить. Можно было подумать, будто телевизионщики спрашивали у них, куда те направятся дальше, чтобы съемочная группа успела поставить оборудование. По телевидению показали, как их всех посадили на цепь, и они все либо чернокожие, либо пуэрториканцы. Ну прямо «Корни», в чистом виде[319].

Максим де ла Фалез позвонила на «Фабрику», чтобы узнать, есть ли у нас электричество. Она переезжает в свой лофт на 19-й улице с Верхнего Вест-Сайда, причем уже целую неделю. Чтобы сэкономить деньги, она наняла грузчиков-хиппи, поэтому переезд и занял не один день, а семь. Хиппи выносят вещи неспешно, а потом, например, принимаются разглядывать кресла, спрашивают друг у друга: «А как ты думаешь, какого это века? Может, восемнадцатого?» Грузчики-профессионалы, те и мертвецов вмиг упакуют, если у тебя в квартире такое найдется, лишь бы не простаивать.

Ужинал с Шэрон Хэммонд и Робином Леманом, а после ужина мы прошлись по Восьмой авеню, сквозь толпы трансвеститов и проституток, пока не добрались до «Студии 54». Стив Рубелл был так рад нас видеть, что даже пустил всех бесплатно – а нас было десять человек. Он напомнил мне, что несколько недель назад я предлагал ему выйти за меня замуж, и я не мог поверить, что он запомнил мою болтовню. Тогда я сказал это лишь однажды и даже не думал, что он меня слышит. Я хочу сказать, он молодой парень, при деньгах, успешный, – а вот мне до того осточертело работать, что я предлагаю совместную жизнь всем, у кого дела на мази. Но почему же он все запомнил так, будто все это было всерьез?

Суббота, 16 июля 1977 года

«Сын Сэма»[320] все еще не пойман, и эти преступления абсолютно в старомодном духе – преступник шлет записки в полицию, однотипные убийства, злодея никак не могут поймать и т. д. Людям, похоже, нравятся все эти штампы. «Сын Сэма» – это почти ностальгия. Охотится он за высокими девушками с каштановыми волосами.

Проснулся очень рано. У нас в офисе устроили ланч в честь Виктора и этого парня из «Эн-Би-Си» (NBC), его зовут Энди Райт, и еще в честь новой любовницы Виктора, красавицы, которая одаривает его кокаином, она из Гринвича, штат Коннектикут, зовут ее Нэнси, она из манекенщиц. Он трахает ее, чтобы получать кокаин.

Понедельник, 18 июля 1977 года

Читаю книгу Эвелин Кис «Младшая сестра Скарлетт О’Хары»[321], и в ней она описывает во всех деталях свою сексуальную жизнь, это очень здорово, там про секс и с Кингом Видором, и с Джоном Хьюстоном[322], и про то, как именно ей вставляли и всякое такое. И она пишет, что ее кумир – это Полетт Годдар, что она копировала все у нее: прическу, голос.

Позвонил Полетт и рассказал ей про эту книгу, о том, как сильно ее любила Эвелин. Полетт на это ответила: «О да, она меня так любила, что украла всех моих любовников, а когда она увела последнего, я перестала с ней дружить». На такси к Сюзи (2,35 доллара). Там была Сандра Пейсон[323], она теперь замужем за Джорджем Вайденфельдом, и пока мы с ней разговаривали, я вдруг увидел, как по ней бежит таракан. Я не знал, стоит ли ей говорить об этом. Но она, возможно, сама что-то почувствовала, потому что вдруг встала и говорит: «А давайте немного пройдемся». И таракан с нее свалился. А вот как бы поступила на моем месте Эмили Пост[324]?

Я решил, что надо как следует подсуетиться, и поэтому пошел проводить леди Вайденфельд до ее дома. Мы немного прошлись, но потом ей стало жарко, и мы на такси доехали до дома 25 на площади Саттон-плейс (2,50 доллара). По дороге обсуждали нос Дианы Вриланд. Сандра напрямую спросила, сколько я беру за портрет, а я ответил: «О, я не могу говорить о деньгах, про это лучше с Фредом». Что-то в таком роде.