Анжела Мак-Гиллрой была раза в два меньше его, но Кейд не сомневался, что она в два счета спустит его с лестницы, если Николь выразит такое желание. Он приподнял бровь.
— Николь? — Если она хочет пойти на свадьбу одна или если у нее есть другой спутник, то Кейд уйдет. Он расправил плечи. Но завтра утром вернется! Им надо поговорить. Хотя нет, не им… ему надо. И не поговорить — поумолять.
— Николь, я так рад тебя видеть. И, если у тебя нет другого претендента, я сочту за честь сопроводить тебя…
Она улыбнулась, и мир закачался у него под ногами.
— Спасибо, Кейд, это будет здорово.
Он выиграл первый раунд, и его немного отпустило. Пока они шли к его взятой напрокат машине, он твердил себе, что нельзя слишком пережимать, — этот вечер должен быть только таким, каким она сама захочет. И к черту его нетерпение. Он сделает все, чтобы ей сегодня было хорошо. И только потом попросит ее руки. Если она к тому времени еще его не прогонит.
С Кейдом ей ни о чем не пришлось беспокоиться. Он предупреждал каждое ее желание, он очаровал ее друзей, все делал и говорил правильно — правильные комплименты невесте, платью невесты, подружкам невесты, угощению, которое подавалось на приеме. Он даже придержал при себе свое мнение о женихе — хотя, черт возьми, Николь явно заслуживала кого-то в сто миллионов раз лучше, чем этот вялый идиот. Да что уж там! Николь заслуживала кого-то в сто миллионов раз лучше, чем он сам…
А Николь смеялась и болтала. Из церкви она умудрилась улизнуть прежде, чем их попросили подвезти какую-нибудь еще парочку до ресторана. Было очевидно, что она совершенно беззаботно наслаждается праздником. Ни венчание, ни прием в ресторане не причинили ей ни малейшей душевной боли. Он зорко следил за нею, готовый защитить, поддержать, помочь пережить малейшие неприятные моменты, но… ей это не понадобилось. И Кейд растерялся. Улучив момент, когда никого не было вместе с ними, он спросил:
— Ну как? Как и следовало ожидать, пытка?
Она отпила шампанского и потрясла головой:
— Представляешь, нет! Мне даже нравится здесь.
Он вообще был ей не нужен. Сердце его упало.
— Хочешь, потанцуем?
— Давай лучше посидим поболтаем.
Ему мучительно хотелось заключить ее в свои объятия, но, наверное, так и вправду лучше. Кейд стиснул зубы. Поболтаем — это самое то.
— Слушай, твоя мама! Я ожидал увидеть совершенно другого человека.
Глаза Николь заблестели, и она наклонилась к нему поближе.
— А мы с ней совершенно потрясающе побеседовали по душам после моего возвращения из «Ваминда-Доунс».
Они проговорили три часа! Кейд опомнился только тогда, когда пришла пора везти ее домой. Он усадил Николь в машину, а затем присел рядом с ее открытой дверцей и взмолился:
— Еще совсем не поздно. Давай погуляем, сходим в бар или клуб, потанцуем…
— Зачем?
Одним словом она его выбила из седла.
— Очень долго отвечать, Николь…
Она смотрела на него молча несколько бесконечно долгих секунд, и у него было ясное ощущение, что сейчас решается его судьба. Сердце бухало, как кузнечный молот.
— Здорово было бы прогуляться по набережной Саусбэнк, выпить кофе.
Кейд взял ее руку и провел ею по своим губам.
— Спасибо тебе.
Они с Кейдом шли по набережной, и сердце Николь бешено колотилось в груди. Вечерний воскресный Мельбурн, с его огнями, гуляющей молодежью, взрывами смеха, музыкой из кафе — обычно она все это обожала, но сейчас шла как в тумане и не замечала ничего вокруг. Сегодня все ее чувства были сконцентрированы на человеке, который шел рядом. Угрюмое выражение его лица странно противоречило теплоте, с которой он смотрел на нее. Он не пытался взять ее за руку или хоть как-то к ней прикоснуться. И она, увы, не могла справиться с растущим разочарованием. Она знала, что так лучше. Но чувства не желали внять доводам рассудка.
И все равно Николь жадно впитывала каждый восхитительный миг его близости. Она наслаждалась звуком его голоса. Она любовалась тем, как он держит голову, как поводит широкими плечами, какая у него мужественная походка, особенно ее умиляло, как сейчас он приноравливался к ее более мелким шагам. Она старалась впитать каждую черточку, чтобы потом, когда они расстанутся, доставать эти бесценные воспоминания из шкатулки памяти и снова и снова вспоминать сегодняшний волшебный вечер. Она себя не обманывала — завтра он уедет, и, скорее всего, они не увидятся больше никогда. От этой мысли болело сердце, и она гнала ее от себя. «Я подумаю об этом завтра».
Теперь она не пыталась разговорить его. Чем скорее он скажет то, ради чего позвал ее прогуляться, тем скорее отвезет ее домой. И эта странная, волнующая, такая счастливая и такая горькая ночь закончится. Она не стала заходить в кафе — не хотелось делить его ни с кем, не хотелось света, толпы и смеха. Ее сердце подскочило, когда он вдруг взял ее за руку и отвел к скамье на берегу реки. Николь понадеялась, что Кейд сейчас обнимет ее, но нет. Он выпустил ее руку. Чтобы скрыть свое огорчение, она села и стала смотреть на воду.
— Николь, я очень многое хотел тебе сказать.
Увы, она не обладала его умением читать скрытые чувства. Понять по его лицу, о чем он думает, было невозможно. Николь вспомнила, как он обнимал ее, рыдающую, тогда в «Ваминда-Доунс». Вспомнила, как он кормил ее изюмом. И как они однажды хохотали как безумные на веранде его дома в ночи.
— У нас вся ночь, Кейд. Я никуда не спешу.
— Хорошо. — Он кивнул и сел рядом. Его любимая поза — локти на коленях, руки сцеплены. Губы сжаты, глаза не отрываются от темной реки. Вот он снова выпрямился, встретился с нею взглядом. — Во-первых, я хочу попросить прощения за свое так называемое предложение. Я тогда не понимал, что оно просто оскорбительно. Прости меня!
— Все в порядке.
— Нет, не в порядке. — Кейд потряс головой. — Ты заслуживаешь настолько большего, чем этот полуфабрикат, который я подсовывал тебе. Ты заслуживаешь человека, который боготворил бы землю, по которой ты ступаешь.
Ого! От этих слов у нее перехватило дыхание. Но тут же сердце ее упало. Он ведь имеет в виду какого-то другого человека, не так ли?
Ей вдруг захотелось оказаться далеко-далеко от этого места, от этого мужчины, который никогда не полюбит ее так, как любит его она. И радость от их встречи уже не могла более пересиливать горечь. Николь вскочила, но потом остановилась в замешательстве. Сделала несколько шагов к воде и замерла.
— Я так тосковал по тебе, Николь.
Она затаила дыхание. Обхватила себя руками. Повернулась к нему.
— Я тоже.
Не сводя с нее глаз, Кейд встал со скамьи и подошел совсем близко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
