— Она опасна? — спросила Марсия. — Я имею в виду кузину Чийо?
— Я так не думаю, — ответила Нэн, но в звуках ее голоса чувствовалось странное беспокойство.
— Нэн, вы скажете мне правду об одной вещи? Ради Джерома я должна это знать. Он был влюблен в Чийо Минато? Это потому Минато испытывает к нему неприязнь? Это потому Джером не хочет их выселить? И потому он не хочет, чтобы я была здесь?
Нэн быстро посмотрела на часы.
— Господи! Я уже на десять минут опаздываю на деловую встречу. Мне нужно бежать. Спасибо за чай.
Марсия проводила ее до двери. Нэн на минуту отвернулась, чтобы одеть туфли.
— Вы должны понимать, что есть вопросы, на которые я не могу ответить и не могу даже обсуждать их. Вам лучше оставить их для Джерри. Но на вашем месте, я не стала бы задавать ему этот вопрос.
Она исчезла так же быстро, как и появилась, и Марсия поняла, что теперь у нее еще больше вопросов, чем раньше. Была ли эта «меланхоличная» кузина сумасшедшей? Было ли сумасшествие ответом на ту таинственность, которая, казалось, окутывала часть дома за перегородкой? Почему все должны держать это в тайне?
Джером пришел домой к обеду и был спокоен, как будто он не покидал дом надолго и не отсутствовал большую часть ночи. Он казался довольно веселым, как будто принял какое-то решение. За обедом он вновь был внимателен к Лори, и Марсии было больно видеть, как ребенок тянулся к нему всем сердцем. Следовало бы с доверием отнестись к вниманию отца, но Марсия больше не верила в причуды Джерома. Он мог наслаждаться любовью Лори, а потом отвернуться от нее, когда она ему наскучит, и этим обидеть ее.
Марсия рассказала ему о визите Нэн и о том, что та собирается дать обед по поводу издания книги Харуки Сетсу. При этой новости он бросил на нее удивленный взгляд, но никак не прокомментировал эту новость, сказал только, что поговорит об этом с Нэн.
Его отсутствие в лаборатории продолжало волновать Марсию, и она не видела причин, почему бы ей не спросить об этом прямо.
— Сегодня я пыталась позвонить тебе в лабораторию, — небрежно сказала она. — Но я думаю, что в этот момент ты отсутствовал.
Он не пытался уклониться.
— Скорей всего меня не было. Бесполезно пытаться застать меня там.
— Но разве ты не работаешь там с японцами с самого начала? Разве теперь там никого не бывает?
— Только пауки да мыши, — нехотя ответил Джером. — А они не могут говорить по телефону или суетиться из-за пустяков, как это делают ученые. Мои японские друзья давным-давно бросили это дело. Мы решили пойти разными путями.
— А каким путем ты идешь?
Он холодно посмотрел на нее.
— А это, моя дорогая, мое дело. Я уверен, что ты здесь будешь лучше себя чувствовать, если перестанешь вести себя, как Пандора.
Вновь перед нею была стена, не было пути ни через нее, ни сквозь нее.
После обеда он предложил Лори пойти погулять с ним по холму, и, когда та охотно побежала надевать пальто, он небрежно заговорил с Марсией.
— Давай решим, что ты останешься на месяц или около того. По крайней мере, на период цветения вишни. Потом мы обсудим ситуацию и посмотрим, как нам быть. Ты согласна на это?
Это было больше, чем она рассчитывала после вчерашнего вечера.
— Да, конечно, — быстро согласилась она.
Он улыбнулся ей.
— Плохой сон кончился? — но прежде, чем она успела ответить, примчалась Лори, на ходу засовывая руки в рукава пальто.
— По крайней мере, это даст мне возможность познакомиться с моей дочерью, — сказал Джером, все еще улыбаясь Марсии.
Затем они вместе вышли. Лори даже не подумала пригласить мать пойти вместе с ними. Марсия пыталась обрадоваться этому новому интересу Джерома к Лори. Она старалась убедить себя в том, что не стоит обращать внимания на такие пустяки, ведь у нее и без того достаточно оснований для беспокойства.
Марсия не могла забыть слов Джерома о лаборатории, которую захватили пауки и мыши, его признания, что он больше не бывает там регулярно. Эта сторона дела беспокоила ее, поскольку касалась не только ее.
Джером Тальбот был человеком, с которым считались в мире науки. Она часто слышала, как о нем с уважением отзывались друзья ее отца, и она прекрасно знала, что он был явлением в науке. Теперь, по его собственной воле, о нем забыли. Забыли не потому, что его постигла неудача, а из-за того, что у него не было желания работать. На родине на него могли бы оказать некоторое давление, поскольку страна не могла себе позволить терять таких людей, как Джером. А здесь они не могли до него добраться и, видимо, перестали пытаться.
Дни шли, камелии распустились и отцвели, деревья развернули зеленые знамена весны. Воздух стал заметно теплее, и скоро должны были распуститься цветы. Марсия решила искать утешения в красоте распускающейся природы и отдала свое сердце Японии, как многие сделали до нее.
На самом южном острове Кушу вишни уже цвели, и весна медленно продвигалась на север по японским островам. Были дни, когда можно было открыть окна и двери, потому что на улице было теплее, чем в доме, и японские дома стояли с открытыми в сад дверями.
В эти первые дни апреля Лори была удивительно оживленной. Джером часто брал ее с собой и, казалось, что дружба между ними крепнет. Однако Марсия видела, что в дочери появилась какая-то нервозность, и это ее беспокоило.
Однажды после полудня Марсия искала Лори, звала ее, та не откликалась. Ребенка не было ни в нижних комнатах, ни в саду, и Марсия поднялась наверх, чтобы посмотреть оттуда, нет ли ее на другой половине сада. И вдруг она обнаружила Лори на верхней галерее.
Дочь, скрючившись, сидела в углу, позади нее виднелась открытая раздвижная дверь. Лори, однако, не теряла времени на то, чтобы оглядеться. По ее щекам бежали слезы, и она держала в руках нечто такое, что было причиной ее слез.
— Что-то случилось? — мягко спросила Марсия. — Тебя что-то беспокоит?
Увидев мать, Лори вскочила на ноги и спрятала руки за спину. Слезы на щеках высохли, и она смотрела почти вызывающе. Поскольку строптивость не была характерна для Лори, Марсия была потрясена.
— Что такое? — воскликнула она. — Что-то неладно?
Резким движением Лори вытащила руку из-за спины и зашвырнула что-то далеко в сад. Небольшой темный предмет пролетел над кустами, сквозь деревья и исчез в дальней части сада. Девочка вызывающе смотрела на мать.
— Что это было? Что ты выбросила? — спросила Марсия, подавляя собственное чувство тревоги.
— Ничего, — сказала Лори, избегая глаз матери.
Марсия протянула дочери руку.
— Это неважно, что ты не хочешь мне сказать. Но я не смогу тебе помочь, если ты мне не расскажешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
