XII
В эту ночь Марсия долго лежала без сна, вспоминая прожитые годы. Сегодня не было ветра, и слышалось только обычное потрескивание старого дома. Джером спал в соседней комнате, и ничто не беспокоило ее.
Она отчетливо видела его таким, каким он был после смерти ее отца, когда в первый раз приехал из Японии и в первый раз увидел ее взрослой, явно влюбленной в него женщиной. На короткий миг он повернулся к ней, словно дочь человека, которого он боготворил, могла понять какие-то глубинные побуждения его души. Казалось, что приехав на родину, он как будто убежал от чего-то оставшегося в Японии, чего-то такого, что хотел никогда больше не видеть, что хотел бы забыть. Или же он убежал от чего-то в себе самом, что пугало его и приводило в ужас. Что бы он ни чувствовал в эти первые дни их брака, он обратил на Марсию всю свою способность любить, как будто это могло удержать зловещую темноту, нависшую над его существом.
Марсия беспокойно ворочалась на подушке, пытаясь его понять.
Чийо — была ли это Чийо?
Чийо, прелестная, изящная, приятная. Чийо, которая, конечно, понравилась бы любому мужчине. Будучи американкой по рождению, она умела говорить на его языке. Однако у Марсии было ощущение, что было что-то еще, что-то менее очевидное, что удерживало его в Японии. Да, Чийо, но и нечто большее, чем Чийо.
Ичиро Минато явно был недовольным и не очень приятным человеком. Однако он оставался в этом доме. Почему? Что держало этих людей под одной крышей? Какую роль в этом играла женщина в белом кимоно, и какова была природа ее болезни?
Наконец Марсия уснула, и разбудил ее шум весеннего дождя, бегущего по оконным рамам, орошающего истомившийся от жажды сад. Лори была подавленной все утро, но во второй половине дня появилось солнце, а с ним и голубое небо, и установилась хорошая погода.
Воскресенье в Японии не было днем прекращения деловой активности. Некоторые офисы закрылись, но большинство магазинов работали. Понедельник по всей стране был более популярным днем отдыха. Тем не менее, из-за цветения вишни, на улицах были толпы гуляющих. Джером оставил машину у подножья Чайного Холма, так что они могли пройти мимо крошечных, полностью открытых со стороны фасада магазинчиков. Гончарные изделия Киото были знамениты, а магазинчики — бесконечно привлекательны. Они демонстрировали все, от безделушек для туристов до прекрасных уникальных вещей. Там были изящные чайные сервизы, всевозможные блюда, цветные керамические фигурки богов, людей и животных, куклы и сувениры. И все время, пока они поднимались вверх по холму, над ними вставала ярко-красная пагода, стоявшая в передней части дворцовых зданий, и манила их к себе.
Когда они добрались до каменных ступеней, ведущих к главному входу, то Джером выбрал другой путь — в обход.
— С этой стороны вид более необычный, — сказал он. — Мы приблизимся к дворцовым стенам со стороны оврага, расположенного ниже них.
«Сегодня он выглядит оживленным и заинтересованным», — заметила к своей радости Марсия. Он был почти таким же энергичным и неотразимым, каким она его помнила с давних лет, и она так же охотно, как и Лори, отвечала на его оживление. Вдали от темной японской виллы она могла быть такой же веселой, как и раньше, когда это нравилось Джерому и привлекало его в ней.
Когда они прошли вверх по тропинке, им открылся вид цветущих вишен во всем их великолепии, в розовых и белых облаках цветов. Казалось, что от этого цвета склон холма ожил, и теперь Марсия понимала, почему японцы создали культ любования цветущей вишней. В этот месяц по всей Японии, где бы ни цвели вишни, люди выходили на улицы, чтобы полюбоваться их красотой с чувством восхищения и удовлетворения. Сегодня в Кийомицу были толпы народу, причем большинство людей, особенно женщин, были одеты в кимоно, поскольку кимоно больше подходило для церемонии любования цветущей вишней. Повсюду щелкали затворы фотоаппаратов, а ступеньки дворца казались любимым местом групп, желающих сфотографироваться.
Молодые японки в аккуратной синей униформе водили по разным маршрутам экскурсии по территориям, прилегающим к дворцу, и Марсия обнаружила, что наблюдать за людьми даже интереснее, чем любоваться цветением вишни и дворцами. Дети были повсюду. К радости Лори они наткнулись на дюжину или даже больше маленьких девочек, сидящих на земле на корточках с разложенной перед ними бумагой. Девочки рисовали картинки акварелью. Большинство рисунков были очень хорошими, поскольку японцы учатся рисовать так же рано, как и писать кисточкой. В самом деле, эти занятия похожи.
Когда они приблизились к дворцу со стороны парка, дорожки и ступеньки которого паутиной сбегали вниз по холму, им открылся впечатляющий вид. Крыши Кийомицу группой поднялись над стенами и выбегали вверх по холму. Каменная стена простиралась до середины площади, занимаемой зданиями, остальную часть зданий поддерживала гигантская деревянная платформа, поднимавшая их на уровень фасада. Платформа удерживалась несчетным числом бревен, расположенных вертикально во всю их изначальную длину и связанных вместе открытой поперечной деревянной конструкцией. Японские архитекторы, для которых дерево было основным строительным материалом, использовали его очень изобретательно, создавая великолепные сооружения. Высокая платформа выходила на овраг, тогда как на заднем плане высились крутые старинные тростниковые крыши.
У склона холма они обнаружили ряд широких ступеней, круто поднимающихся к расположенному выше дворцу. Они взбирались вверх, проходя сквозь торжествующее мерцание цветущих вишен, пока не оказались вместе с толпой на платформе, откуда открывался вид на овраг и крыши Киото. Повсюду вокруг них слышалось бормотание японцев и шум потока внизу, так называемой чистой воды, давшей название замку Кийомицу.
— Это так прекрасно, что аж больно, — тихо промолвила Лори, и Марсия сжала ее руку. Для них красоту этого дня и этого места усиливало присутствие Джерома и его почти нежное отношение к ним.
Они обошли главные здания дворца, взобрались еще выше, к каменным тории, меж двух рычащих каменных псов. На вершине холма было здание поменьше. Там пожилая японка подергала пеньковую веревку колокола и трижды прохлопала в ладоши, чтобы привлечь внимание бога. Потом она склонила голову в молитве, ладони ее были сложены вместе в жесте, используемом при молитве людьми разных вероисповеданий.
Позади дома находились небольшой садик и пруд с островом в центре и ведущим к нему мостом. Большая черепаха лениво грелась на скале, и она лишь немного втянула голову, когда они проходили мимо. Джером нашел низкую стену, на которой они могли посидеть одни, вдали от толп посетителей. Послеполуденное солнце заливало все вокруг, освещая крыши дворца и каменные фонари, ярким светом сияя в вишневом цвете.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
