17 августа 1998 года премьер-министр Кириенко был вынужден принять крайние меры. Он объявил о введении трехмесячного моратория на обслуживание всех государственных долговых обязательств. Крупнейшие банки также на три месяца прекратили платежи по внешним займам. Их совокупный долг иностранным кредиторам достиг астрономической суммы в 19,2 миллиарда долларов. За время действия моратория планировалось добиться «реструктуризации» внешних и внутренних задолженностей, то есть, попросту говоря, договориться о перенесении выплат по ним на более поздний срок.
Правительство почти полностью утратило контроль над финансовыми ресурсами. Первый транш МВФ в размере 4,8 миллиарда долларов был в начале августа за два-три дня бессмысленно растрачен на поддержку коммерческих банков. Мораторий еще больше подорвал престиж России за границей и привел к окончательному уходу из страны зарубежных инвесторов.
Многие западные эксперты предрекали именно такое развитие событий. Выпускаемые под огромные проценты ГКО оказались обыкновенной «пирамидой», готовой вот-вот рухнуть, а значительная часть зарубежных многомиллиардных кредитов использовалась для субсидирования банковской системы. Авантюрная политика российских лидеров обернулась катастрофой для страны.
Несколько дней высшие должностные лица хранили молчание или делали вид, что ничего особенного не произошло. Правда, Чубайс поспешил предупредить, что «Россия на грани политической катастрофы», но положение президента, премьер-министра, председателя Центробанка и национальной валюты пока еще казалось достаточно устойчивым. Рубль подешевел только на десять процентов; следовательно, «валютный коридор» всего лишь немного расширился. Но многострадальные российские граждане уже предчувствовали беду. В 1992 году мгновенное освобождение цен разом обесценило все их сбережения. В один из октябрьских дней 1994 года, названный «черным вторником», рубль был девальвирован почти на треть. Поэтому население, не дожидаясь официальных заявлений, бросилось снимать деньги с банковских счетов и срочно менять рубли на доллары. Через несколько дней многие банковские структуры, оказавшись под угрозой краха, прекратили выдачу сперва валютных, а затем рублевых вкладов и объявили о свертывании филиальной сети. Банковская система, погребенная под обломками «пирамиды» ГКО, фактически перестала существовать, оставив после себя огромные неоплаченные долги.
* * *
В декабре 1991 года почти никто не предвидел скорый распад СССР. Точно так же в августе 1998 года мало кому могла прийти в голову мысль, что неокапиталистическая система так быстро развалится. Финансовый кризис почти полностью уничтожил средний класс, так толком и не успевший сформироваться. Разорение грозило даже некоторым олигархам. Но не следует забывать, что потерявшие восемьдесят процентов капиталов российские банки получили ранее 200–300 процентов прибыли от биржевых сделок с ГКО. Россия, грезившая о возвращении ей статуса супердержавы, за одну ночь опустилась до уровня слаборазвитой страны.
Финансовый кризис разрушил фундамент, на котором зиждилась вся политика демократизации общественной жизни и внедрения рыночных принципов в экономику. Банкротство государства стало свершившимся фактом. О выплате зарплат и выполнении им других социальных обязательств не могло быть даже речи. Тоненький ручеек налоговых поступлений в бюджет полностью иссяк. Из-за отсутствия валюты на оплату импортных товаров прилавки магазинов быстро опустели. Наученные горьким опытом люди скупали сахар, соль, крупы, макароны, мыло, стиральный порошок, из аптек исчезли почти все лекарства. Однако стремительный рост цен на предметы первой необходимости значительно превысил реальные доходы большинства населения и поставил его на грань выживания.
Обострение экономического кризиса совпало с усилившейся внутри политической элиты борьбы за власть. На внеочередной августовской сессии Государственная Дума дружно проголосовала за отставку кабинета министров, и несколько недель Россия оставалась без дееспособного правительства. Авторитет исполнительной власти упал буквально до нуля. Для предотвращения возможной попытки государственного переворота Ельцин распорядился разоружить несколько дислоцированных в Москве армейских подразделений особого назначения.
В конце августа Ельцин произвел очередную «рокировочку» и попытался вернуть назад Черномырдина. Несомненно, решающую роль в назначении его исполняющим обязанности премьер-министра сыграл заручившийся согласием «семьи» Березовский. Для большей гарантии Кремль привлек к работе «антикризисного штаба» еще не утратившего привычку к широким популистским жестам нового губернатора Красноярского края Лебедя. Его избирательную кампанию также финансировала группа близких ельцинскому клану олигархов во главе все с тем же кремлевским «серым кардиналом». Бывший «Командарм 14» был тогда единственным российским политиком, способным подавить народные волнения и благодаря определенному авторитету в армейской среде уговорить военных «оставаться в казармах».
В отличие от Кириенко Черномырдин ради возможности второй раз почувствовать себя полноправным хозяином Белого дома был готов почти на любые уступки, вплоть до формирования коалиционного правительства с участием представителей всех думских фракций и установления «экономической диктатуры». Однако в конце концов нижняя палата отвергла его кандидатуру.
Если мощное банковское лобби и зависящие от бюджетного финансирования региональные бароны поддержали Черномырдина, то составлявшие в Государственной Думе большинство депутаты от КПРФ и других «отрядов» левой оппозиции решили воспользоваться кризисной ситуацией для отстранения Ельцина от власти, замены президентской формы правления «парламентской республикой» и «смягчения» курса реформ, то есть полного или частичного отказа от них. В подготовленном Советом Думы заявлении прямо предлагалось национализировать некоторые крупные банки и промышленные предприятия. Сторонники восстановления советской государственности в несколько измененном виде и системы планового хозяйства в усеченном варианте безуспешно добивались осуществления этих политико-экономических целей еще в 1992–1993 годах.
После первого отказа утвердить Черномырдина в должности председателя правительства народные избранники намеренно целую неделю– с 31 августа по 7 сентября – держали Ельцина в подвешенном состоянии, чтобы таким образом ослабить его позиции и навсегда отбить у бывшего главы «Газпрома» желание стать следующим президентом России. После рокового для него итога голосования в «семейной части» правящей элиты произошел раскол, завершившийся удалением из Кремля двух приближенных Ельцина. Пресс-секретарь Сергей Ястржембский и секретарь Совета безопасности Андрей Кокошин осмелились предложить президенту назначить премьер-министром Лужкова и навлекли на себя его гнев.
На Западе с пристальным вниманием следили за поведением Ельцина, уже неоднократно доказавшего свою способность путем кадровых перестановок в правительстве неуклонно добиваться возобновления процесса реформирования унаследованного от прежнего режима социально-экономического устройства страны. Но силы его были уже на исходе. Ельцин и его ближайшие влиятельные закулисные советники думали сейчас не о продолжении либеральных реформ, а о сохранении власти и влияния. Блистательный мастер политических комбинаций Березовский, умевший, как никто другой, «разыгрывать» самые сложные и запутанные партии и в нужный момент выходить из игры, в этот раз сделал неверную ставку, и «семья» осталась без «наследного принца».
Ответный ход
В разгар кризиса, расшатавшего устои государства наиболее известные участники изощренной политической «игры» постоянно сталкивались на одном и том же поле.
Ельцину пришлось скрепя сердце признать, что впервые за эти годы он потерпел сокрушительное поражение. У многих создалось впечатление, что разбушевавшееся море российской политики швыряет из стороны в сторону и постепенно теряющего власть президента, и потерявший управление корабль российской государственности; казалось, они уже никогда больше не вернутся в нормальное положение. Кризис, похоже, пошел на пользу только мэру Москвы. Кремль пытался отодвинуть его на задний план, однако Лужков не только выстоял, но и перешел в контратаку. Он заново расставил фигуры на политической доске и принялся разыгрывать свою партию. На первых порах ему способствовал успех. Лужков впервые публично подверг критике президента и намекнул, что не исключает его досрочного ухода в отставку. Шах королю в буквальном смысле слова! Пока остальные олигархи залечивали раны, «Газпром», «Мост-Банк», «ОНЭКСИМ-Банк» и «ЛУКОЙЛ» заключили между собой нечто вроде пакта о взаимопомощи и сформировали впоследствии под «крышей» Лужкова своеобразный «финансово-промышленный суперальянс».
