Читаем без скачивания Владимир Путин. Лучший немец в Кремле - Александр Рар

Наряду с Лужковым и левой оппозицией региональные бароны также попытались воспользоваться слабостью президента и забрать у него часть полномочий. В этой критической ситуации некоторые члены «семьи» даже предлагали прибегнуть к таким крайним мерам, как роспуск Думы, запрет КПРФ и введение на территории страны прямого президентского правления. Кое-кто настоятельно рекомендовал вновь использовать в качестве «ладьи» генерала Лебедя или склонялся к мысли предложить Лужкову и коммунистам патовую ситуацию. Правда, эту идею они предпочитали не высказывать вслух, ибо в памяти еще была свежа неожиданная отставка Ястржембского и Кокошина. В начале осени 1998 года не исключался и такой вариант развития событий; загнанный в угол президент просто смахивает с доски фигуры и объявляет игру законченной, а себя – победителем. Все-таки сила еще была на его стороне.

Необходимо было также срочно найти нового кандидата на пост премьер-министра. 7 сентября Черномырдин потерпел в Думе полное фиаско. Социально-экономическая ситуация складывалась драматически, и любые попытки протащить на эту должность кого-либо из радикальных реформаторов неизбежно привели бы к печальным последствиям. Самое удивительное, что спасительная мысль пришла в голову именно Явлинскому. Никто не ожидал, что он предложит Ельцину поставить во главе правительства министра иностранных дел Евгения Примакова. Тем не менее, лидера «Яблока» поддержало большинство депутатов.

У Примакова, в отличие от Черномырдина, напрочь отсутствовали президентские амбиции. Он не собирался конкурировать с Зюгановым, Явлинским и Лужковым в борьбе за кресло главы государства и в случае удачного для него результата голосования в нижней палате, наверняка, целиком сосредоточился бы на работе в правительстве. Он был вдвое старше Кириенко и обладал достаточно богатым жизненным опытом для того, чтобы вывести корабль российской государственности, изрядно потрепанный кризисом, к надежному берегу. Благодаря своей принадлежности к прежней правящей элите он вполне мог рассчитывать на симпатии коммунистов. Бывший корреспондент «Правды» по странам Ближнего Востока, директор Институтов востоковедения и мировой экономики и международных отношений в ранге академика и кандидат в члены Политбюро при Горбачеве в 1991–1996 годах весьма успешно руководил Службой внешней разведки и резко активизировал агентурную деятельность в западных странах, невзирая на дипломатические протесты. В качестве премьер-министра он, правда, не слишком устраивал президента, поскольку являлся, в общем-то, самостоятельной политической фигурой. Однако Ельцин в первый и последний раз подчинился требованиям депутатов и по истечении трех суток направил в Думу соответствующее предложение. Характерно, что за Примакова дружно проголосовали фракции и группы с диаметрально противоположными взглядами.

Ельцину пришлось также согласиться на вхождение коммунистов в состав нового кабинета министров. Изменение соотношения сил в высших эшелонах власти было обусловлено тем, что население согласилось на проведение коренных демократических преобразований только при условии сохранения всей системы социальных льгот.

На Западе всерьез опасались, что правительство Примакова попытается воспрепятствовать интеграции России в мировое сообщество. Опасения, что будущий кабинет министров использует для решения экономических проблем такое испытанное средство, как печатный станок, еще более усилились, когда Примаков еще до голосования в Думе во всеуслышание заявил, что намерен назначить первым вице-премьером и куратором всего экономического блока бывшего руководителя Госплана Юрия Маслюкова, а председателем Центробанка бывшего «главного советского банкира» Виктора Геращенко. Заметно выделявшийся среди социал-демократов центристского направления в КПРФ Сергей Глазьев – восходящая звезда на российском политическом небосклоне– представил экономическую программу, одобренную многими региональными лидерами. Он достаточно убедительно доказывал, что чересчур радикальные методы реформирования российской экономики оказали на нее разрушительное воздействие и сделали ее зависимой от ситуации на международных финансовых рынках вообще и западных кредиторов в частности, поставив тем самым под угрозу национальную безопасность. Он отстаивал идею частичной самоизоляции России даже за счет ухудшения отношений с западными государствами и предлагал осуществить «духовное и державное возрождение страны» путем подъема отечественной индустрии и применения в ограниченных масштабах протекционистских мер. Через месяц после прошедших в декабре 1999 года выборов в Государственную Думу Глазьев стал председателем думского Комитета по экономической политике и предпринимательству.

Но Примакова волновали пока совершенно другие проблемы. Нечего было даже и думать о разработке стратегической программы. Сперва следовало погасить многомесячную задолженность по зарплате и договориться с отечественными и иностранными кредиторами о реструктуризации внутреннего и внешнего долга. Предлагалось также продолжить – пусть даже ограниченное – сотрудничество с МВФ и взять под более жесткий контроль движение финансовых потоков как в Россию, так и за ее пределы. Переговоры в Москве в ноябре 1998 года с недавно пришедшим к власти федеральным канцлером Герхардом Шрёдером проходили отнюдь не в теплой, дружественной обстановке. Сразу же выяснилось, что урегулировать долговую проблему достаточно сложно. «Больше никаких одноразовых кредитов, только финансирование проектов, не требующих больших затрат. Поможем встать на ноги, а дальше пусть действуют самостоятельно», – во всеуслышание заявил преемник Гельмута Коля, друга Ельцина. Отныне Германия в своих отношениях с Россией руководствовалась исключительно деловыми соображениями. Общий объем иностранных инвестиций, поступивших в Россию в 1998 году, составил всего лишь миллиард долларов. В шесть раз меньше, чем в 1997 году.

Примакову удалось на время снять остроту незатухающего конфликта между Кремлем и Думой. При принятии решений он постоянно стремился достичь согласия между ветвями власти, Ельцин же настолько сдал физически – несколько раз он даже прилюдно чуть не упал в обморок – что почти не покидал свою загородную резиденцию. Его пресс-служба постоянно опровергала появлявшиеся в СМИ сообщения о намерении Кремля возложить всю ответственность за проведение экономической политики на Думу. Таким образом, в случае ее провала виновными оказались бы депутаты. Но на самом деле эта информация полностью соответствовала действительности. Правда, Примаков как опытный и осторожный руководитель старался избегать любых конфликтов с нижней палатой и медлил с принятием сколько-нибудь решительных мер. Поэтому никто не мог упрекнуть его в чрезмерной жажде власти.

В результате вплоть до конца года никто так и не собрался приступить к давно обещанным структурным преобразованиям. После истечения в середине ноября моратория на выплату долгов, объявленного банками, решение этой проблемы снова было отложено в долгий ящик. Несмотря на экономический спад, некоторые отрасли российской промышленности, – например, пищевая, – только выиграли от падения курса рубля и сокращения импорта многих товаров почти на 70 процентов. В итоге люди стали покупать больше продуктов и предметов потребления, изготовленных на отечественных заводах и фабриках. Однако для проведения настоящей модернизации производственных фондов у большинства предприятий отсутствовали оборотные средства.

По-прежнему на внутреннем рынке приблизительно 70 процентов всех торговых операций приходилось на бартерные сделки. Крупные экспортеры и, прежде всего, нефтегазовые концерны с конца 1998 года были обязаны обменивать на рубли большую часть валютной выручки. Но зато за ними сохранялись все прежние налоговые льготы. Нелегальный вывоз капиталов за границу после августовского кризиса значительно увеличился и достиг полутора миллиардов долларов в месяц. Так и не были разработаны единые для всех правила игры, необходимые для продолжения процесса приватизации. Несмотря на крайне напряженное положение в финансовом секторе Центральный банк не сумел создать эффективную систему надзора за ним. По-прежнему нерегулярно выплачивалась зарплата населению. Эти факторы заставляли все политические группировки усомниться в эффективности методов работы правительства.

Однако Примаков смог заставить стремящиеся к большей независимости от Центра регионы вновь считаться с ним. Далеко не последнюю роль здесь сыграли призывы к патриотическим чувствам. Этому также способствовало разрешение главой правительства и его первым заместителем Маслюковым сложнейшей проблемы «северного завоза», правда, ценой неимоверных усилий. В частности, они добились этого путем неприкрытого давления на руководство «Газпрома» и заставили концерн в счет долгов по налогам поставить в северо-восточные регионы газ на сумму свыше миллиарда долларов.