Лорд оборвался на полуслове, быстро вставая со своего места и замерев с затаенным дыханием взирая на распахнутую дверь. Его примеру быстро последовали и остальные демоны.
А я слегка развернулся, в сторону двери, в полной мере понимая, из-за чего у гостей такая растерянно — пораженная реакция.
В зал для обедов, не спеша, медленно вплывая, вошла Милолика. На долю секунды, даже я оторопел. Ведь казалось, что перед нами возникло не живое существо, а прелестный призрак.
Белоснежные волосы были распущенны и волнами спускались вдоль спины девушки. За эти две недели она похудела и побледнела. Ее кожа напоминала тончайший белый шелк, а фигура была настолько хрупка, что создавалось впечатление, что стоит лишь коснуться, и Лика растает будто иллюзия. Сегодня Милолика предпочла лилейно-белое, длинное, пышное платье, которое лишь больше подчеркивало ее невинность и уязвимость.
Все так же, не издавая не звука, Лика неспешно встала за моей спиной. Легким, едва уловимым жестом она коснулась моего плеча. И я даже сквозь рубашку почувствовал, насколько у нее ледяные руки.
«Дурочка, зачем ты себя изводишь?» — подумал я, инстинктивно сжимая руку в кулак. Слуги, заметив мой жест, потянулись за новыми столовыми приборами, так как нож, зажатый в моей кисти, превратился, в кучку расплющенного метала.
— Доброе утро Ваше императорское высочество, — Лика отступила на шаг и присела в книксен.
— Доброе утро императрица, — я учтиво поклонился.
Все формальности соблюдены. Этикет протокольных приветствий выдержан. И прямо тошно стало…
— Рада поприветствовать Вас дорогие гости. Надеюсь, ваше пребывание в Эволоне будет полезным, удачным и плодотворным, — широко улыбаясь, прощебетала Милолика.
А я скорчился словно от головной боли. Демоница называется! Да с такими приветствиями лишь феи радушия и гостеприимства встречают гостей. Судя по всему, морские демоны ждали подвоха от столь теплой встречи. Свежи были воспоминания с коронации. Побледнев, они опустили глаза еще ниже, и хмуро начали озираться друг на друга.
А я, кипя от негодования, продолжил смотреть, как мой Ангел смирения и безропотности, тихо опускается на стул, складывает ручки на коленочках, низко опускает голову, и покорно ожидает грядущее.
Вот прям, садись и пиши картину: «Невинная жертва жестокого императора».
Что произошло с Милоликой, которую я знал раньше? Что случилось с демоницей, полной жизнелюбия и оптимизма. Где могущественная и решительная принцесса Таноса? Что произошло с упрямой и не покорной императрицей? Где моя жена?!
— Милолика, познакомься, — пытаясь не зарычать от раздражения, проговорил я. — Лорд Абис Ксафан Веррье — глава клана Дракир.
Водный демон резко дернулся.
— Благородный лорд рада поприветствовать Вас, — поднимая изумрудные глаза на демона и мило улыбаясь, промурлыкала Лика, — Вы озарили светом наш дом.
«Правду говорят: что одной улыбкой убить можно», — мысленно прокомментировал я свои ощущения.
Милолика перегнула палку. Я даже склоняюсь к переломала… Демон, окончательно потерял связь с реальностью. Наверное, в подобном тоне с ним даже мама в далеком детстве не общалась. А у демонов логика предельно проста: «То, что я не понимаю — опасно! О чем я не могу и помыслить — убийственно!». Вот теперь представите, что творилась в голове бедного Веррье и всей его свиты. Скорей всего они уже себя представляли, как минимум в тюрьме, как максимум — на плахе.
— Клан Дракир хлопочет на увеличение своих границ, — стараясь держать себя в руках, и не портить очередной столовый прибор, отвлек я Милолику.
— Государь, право не стоит, докучать императрице такими мелочами, — запинаясь при каждом слове, тихо проговорил Ибис, — Мы понимаем…
— Ну, что Вы, — кокетливо захлопала глазками императрица. — Если вы просите дополнительное место, значит, Ваш клан растет. Милейший лорд, Вы в истину превосходный и прекраснейший правитель своего народа.
Ах, как заулыбался. Прям засиял. И если быть честным у меня на душе тоже стало светлее, от предвкушения, дальнейшего поворота решения проблемы.
— Ты так считаешь, родная? — стараясь скрыть ехидную ухмылку, проговорил я. — Стоит одарить Веррье столь щедрым подарком?
— На все Ваша воля господин, — коротко проговорила Лика, вновь опуская глаза. — Но если лорд берет на себя такую смелость, считаю достойным поощрить увеличение территории.
После этих слов мой авторитет у водной делегации упал ниже самой глубокой впадины на дне морском. У них появился новый идол. Новое чудо и сокровище — императрица Таноса. Кажется, после произнесенных фраз они дышать перестали. С благоговением и трепетом взирая на свою благодетельницу.
— Ну, что могу Вас поздравить, — пытаясь сохранить невозмутимость на лице, произнес я. — Земли ваши. Где бумаги?
Тяжелая стопка, оформленная согласно всем правилам и законом передалась мне в руки. Так как уже не однократно сталкивался с этим талмудом, я прекрасно знал все нюансы, изложенные в документе. И, следовательно, незамедлительно и беззаботно передал договор в руки Милолики. Как только бумага коснулась тонких пальчиков, Лика инстинктивно, практически невольно начала бегло почитывать текст. Вот, что означает правильное воспитание, с годами лишь шлифуется, оттачиваясь в малейших деталях.
— Милая, — уже не скрывая своих истинных чувств, промурлыкал я. — Это стандартный земельный договор: «Согласно… Главе клана…. Разрешается, занять территорию от…до…»
При каждой последующей прочитанной странице, глаза Милолики все больше и больше наливались зеленью, и в них начал вновь возрождаться демонический огонек. На кончиках пальцев затрепетали огненные искры, грозя перерасти в пожар. Я прямо вытянулся в предвкушении. Улыбка стала запредельной.
Тем временем Лика отойдя от первого шока, молча перевела взгляд на меня — нахмурилась. Затем на договор — сжала плотней довольно увесистую стопку листов, да так что на белой бумаги остались вмятины. Затем яростным и неистовым взглядом был одарен лорд Веррье. Морской демон — сжался вдвое, и невольно начал сливаться с мебелью. Спасибо доминирующей стихии. Снова зеленные глаза пробегали по заветным строкам, будто не доверяя написанному. И теперь яростный взгляд застыл на мне:
— Маркус ты обалдел? — прорычала Милолика.
А я чуть не зааплодировал. Наконец эмоции. Нет больше раздражающего меланхолично — угнетенного состояния. В Лике вновь загорелся огонь жизни. Ну, и пускай разожгла ее искра негодования и справедливого возмущения. Но я вновь увидел в ее глазах жизнь, а в душе желание действия.
