— Почему?
— Знаешь, когда любишь границы между добром и злом, правильным и ошибочным, умными и глупыми поступками стирается. Истинна заключается лишь в том, что любовь нельзя скрыть в своем сердце. Она либо есть, либо ее нет. Ты можешь возводить преграды, выстраивать препятствия, ежедневно убеждать себя в нелепости своих чувств. Но признайся себе Милолика, сколько раз в день ты вспоминаешь о существовании Дерека?
— Ненавижу!
— Кажется, этот момент мы сегодня проходили.
Маркус стоял в дальнем углу комнаты, явно опасаясь приближаться. Еще свежи были воспоминания о утреннем инциденте. Ее слезы. Ее глаза…
Лика сидела на кровати, плотно укутавшись в теплое одеяло. Руки упрямо скрещены на груди, а в глазах горел вызов.
— Маркус смирись, я никогда не буду твоей.
— Ты не замечала, что никогда наступает быстрее, чем ты думала, — философски заметил демон, не покидая своего места. — Ангел, я однажды потерял тебя. Подобное больше допускать я не намерен. Ты моя. Только моя.
— Даже если я не захочу.
— Даже если весь мир будет против.
Демон исчез. Оставляя девушку наедине со своими мыслями.
Если бы он тогда знал, чем все закончиться, поступил бы иначе? Нет. Почему? Просто бы не смог…
В кабинете императора Таноса.
— Мне только, что доложили, — сухой голос прозвучал из сумрака комнаты. — По пути в свои земли с делегацией Дракир произошел несчастный случай. Выживших нет.
Изначально темная комната, была практически погружена во мрак. Вещи, предметы, силуэты едва различались в свете не ярких огненных угольков в потухшем камине.
Хозяину кабинета хотелось остаться в спасительном мраке в холодном сумраке помещения. На мгновение забыться и прокрутить события назад. Надеясь найти выход. Пытаясь найти решение.
— Надеюсь, следов не оставалось, — пренебрежительно поинтересовался император.
— Исполненное в лучшем виде.
— Можешь быть свободен, — коротко приказал демон. — Пока не понадобишься.
На мгновение в комнате поднялся легкий ветерок. И тень сливавшиеся с общим мраком поспешила исчезнуть, повинуясь приказу.
— Маркус ты не перегибаешь палку, — вампир, молчаливо слушавший доклад отошел от стены, медленно приближаясь к хозяину.
— Герион, что я слышу, ты их пожалел? — с нескрываемым злорадством произнес демон.
— Я не о водных демонах, — отмахнулся первый советник. — Я прекрасно понимаю, что они видели достаточно, чтобы подписать себе смертный приговор. Я о Милолике. Маркус, девочке сейчас и так нелегко.
— Великий вампирские лорд, проявляет симпатию к истеричной особе? — холодно поинтересовался император, даже не смотря на своего слугу. — Я не ослышался?
Герион стоял, молча, словно ожившая статуя. Его холодные, безжизненные глаза были направлены на хозяина. А его остановившиеся сердце, нервно трепетало от сложившийся ситуации. Он видел несправедливость. Он чувствовал напрасные попытки.
— Маркус ты не прав…
— Позволь поинтересоваться, — легкомысленно спросил Маркус. — Как давно ты симпатизируешь Милолике?
— После сегодняшней сцены, я попросил бы тебя более учтиво относиться к повелительнице.
— На каком основании ты выставляешь мне подобные просьбы, — удивленно поинтересовался демон.
— Я являюсь личным телохранителем императрицы. И никто не смеет причинять вред ее Величеству, — твердо проговорил лорд.
— Даже император и законный муж?
— В особенности.
Мужчины молчали. Их диалог зашел в тупик. Маркус понимал, что он выбрал неверный путь к своей цели. Но признать ошибку он не мог. Герион же по непонятной причине для него самого, испытывал заботливые чувства и импонировал юной демонице.
— Маркус, а ты не задумывался, что может просто вам не суждено быть вместе. Может, стоит позволить Милолике просто жить…
Демон зарычал. Глухо. Порывисто. В ночной тьме ясно послышался хруст сломанного дерева, и скрежет зубов.
— Не переходи запретную черту, — прорычало чудовище в углу. — Тебе многое позволено Герион. Слишком многое. Но когда, ни будь, ты забудешься, и обратного пути не будет. Не будет и ни жалости, ни прощения. И тогда ты умрешь.
— Маркус я не боюсь смерти. Я на половину мертв, — ровным тоном изрек Герион. — Вот только когда ты поймешь, что за все твои ошибки придет расплата, будет уже поздно.
Маркус не стал вступать в бесполезный диалог. У него был план. У него была задача. И в своей победе он не сомневался. Для него не значимо, сколько будет жертв. На какие грехи его толкнет выбранная извилистая дорожка. Он хотел Милолику. Он желал получить своего Ангела. А какой ценой было не важно…
Секунда и демон растворился в ночной мгле, оставляя вампира в пустом кабинете. Он переместился туда, где ровно и спокойно бьется маленькое сердечко. Где под огромным одеялом спряталась хрупкая фигурка. Где беспокойным сном спит его единственный Ангел…
— Ты потеряешь. Снова ее потеряешь. И вернуть больше не сможешь, — в пустоту предрек вампир.
Лика
Каждое новое утро в стенах Эволона было похоже на предыдущие. Тяжелое просыпание с неизменной головной болью и грустью на душе.
Я, все так же молча, взирала на утренние приготовления Маркуса, на его молчаливый уход. Будто не было вчера откровенных разговоров, сумасшедших сцен и бесполезных признаний. Наши отношения вновь встали на ступень холодного безразличия. Вежливые фразы, ничего не значащие действия — отношение по протоколу.
«Лика разве ты не этого хотела? Разве ты не этого добиваешься?», — злорадствовал разум.
А на душе было гадко. Вот в таком радужном настроение я вновь начала собираться на стартовую прямую под названием: «Еще один бесполезный день императрицы».
Завтрак мне был подан прямо в постель с объяснением, что государь не сможет сегодня составить мне компанию. У него очень важные дела.
— Ваше Величество, после обеда у Вас примерка платья для встречи глав, — неизменная Элеонора вновь посвящала меня в детали моего расписания.
— Что? — озадаченно переспросила я, отодвигая поднос с едой.
Элеонора одарила меня укоризненным взором, явно не одобряя моей крайней беспечности в посвящении своей жизни служению Таносу и, безусловно, его императору.
— Сегодня вечером будет проходить торжественная церемония по присяге на верность глав демонических кланов, — снисходительно пояснила сирена.
— Вот как. А что уже полный состав демонов собран?
Вопрос был вполне закономерен. После коронации было выявлено, что четверо поддерживали взгляды князя Веймоша. А подобные убеждения в корне противоречили политике нынешнего руководства империи. Следовательно, вопрос о выборе новых глав, встал остро после скоропостижной смерти особо отличившихся.
