удалось вытянуть его на танцпол.
Песня, к счастью, сменилась на бессмысленный и беспощадный trance. Самое оно для того, чтобы через физическую активность сбросить нервное напряжение.
– Çifte tekilanı, lütfen . – Задыхаясь, выпалила я бармену, когда после танцев мы уселись у барной стойки.Брови Данилы поползли вверх, но он промолчал.
– Не смотри так. – Мне лишь усилием воли удалось не расхохотаться. – Люблю крепкие напитки, уж извини. И розовый не ношу. А с маникюром предпочитаю даже не связываться.
– Тебе и черный идет. А царапаешься хорошо и без коготков.
– Ай! Это ты оскорбление упаковал в комплимент или наоборот? – я насыпала на тыльную сторону ладони соли, глядя ему в глаза слизнула ее, опрокинула стопку текилы и положила на язык кусочек лайма.
– Не знаю. – Пробормотал Данила.
– Хочешь? – невинно улыбнулась я.
Он кивнул. Бармен молча налил еще две и пододвинул нам блюдце с солью и лаймом. Первое отправилось на мою руку, а второе я сжала губами. Помедлив, Данила слизнул соль, залпом выпил текилу и ртом попытался отнять у меня лайм. Шутливая возня превратилась в весьма неплохой поцелуй. Потом мы все повторили, поменявшись ролями.
– Что ты со мной делаешь… – Прошептал он, прижимаясь ко мне.
Твою ж мать! Я скрипнула зубами. Ну, уж нет!
– Порчу мальчика. – Я слегка отстранилась. – Каждый пионер должен встретить развратную комсомолку! – судя по его лицу, перебор. – Шучу!
– Никак не привыкну к твоему юмору, – пробормотал Данила, удерживая меня за талию. – Жду подвоха.
А вот и он.
Ты мое наваждение,Мой идол, моя религия,Мое смущение, моя исповедь,Единственное, что мне нужно этой ночью.Ты – мое наваждение,Вопрос и ответ,Ты, ты, ты,Мой идол, ты.Приди ко мне этой ночью…
Вторая песня. Каков, интересно, процент статистической вероятности, что это все же случайность?
– Извини, нужно отлучиться. – Я натянуто улыбнулась, ускользая из объятий Охотника.
– Куда ты?
– Догадайся.
Уверена, такого он даже предположить бы не смог. Потому что направилась я прямиком к диджею. Выпытывать, не в сговоре ли он с господином Драганом, было, конечно же, бесполезно, поэтому я просто кое-что прошептала ему на ушко, сунула в руку купюру и улыбнулась, когда по клубу поплыли первые аккорды моей ответной песни – Барбры Стрейзанд, «Держись от меня подальше».
Держись от меня подальше, оставь меня в покое,Не подходи к моей двери,Потому что ты снова причинишь мне боль
Как делал это прежде.Мне не нужны оправдания,Я не желаю больше лжи,Я не люблю плакать,Поэтому я все держу в себе,Сделай одолжение, ради бога,Пожалуйста, не приходи, не приходи.
Но долго торжествовать мне не пришлось. Едва я вернулась за столик, передо мной поставили бокал с коктейлем.
– Ты заказал?
Данила покачал головой.
– Yanlış, ısmarlamamıştık , – удержав официантку за руку, сказала я.
– Bu bir hediye Bay salonun ortasından , – она ослепительно улыбнулась и исчезла в толпе.
Уже зная ответ, я отпила глоток. Four Horsemen, кто бы сомневался. Скрипнув зубами, пришлось признать, что даже если Горана и нет сегодня в этом клубе, он в любом случае рядом.
– С тобой все хорошо? – Данила с тревогой заглянул в мое лицо.
– Да. Хочу стакан воды – не минеральной, без газа. Найдешь?
– Конечно. – Он ушел.
Интересно, сколько у него уйдет времени на это невыполнимое поручение? В большинстве ночных клубов проще птичье молоко найти, чем простую воду.
В любом случае, нужно торопиться.
– Где он? – рявкнула я, подойдя к Якубу.
– Кто? – тот испуганно захлопал не сильно трезвыми глазами.
– Горан!
– Не знаю. А что?
– Серьезно? Вы решили со мной в игры поиграть?! Сначала эти песни! Совпадение, да?
– О чем ты?
– Теперь Four Horsemen! Тоже случайность?
– Four Horsemen я тебе прислал. Смотрю, ты какую-то гадость пьешь сладкую, решил помочь.
– Это был ты? – гнев улетучился, оставив место тоске. – Прости. – Я плюхнулась на стул рядом с ним. – Нервы ни к черту.
И в тот момент, когда почти удалось успокоиться, по залу вновь поплыла знакомая мелодия.
Мне все равно, давай, растерзай меня,Мне все равно, если ты сделаешь это,Ведь в небе, ведь в небе, полном звезд,Я вижу тебя.Ведь ты небо, ведь ты небо, полное звезд,Я хочу умереть у тебя на руках, на руках.Ведь чем становится темнее, тем ярче ты сияешь,Я отдал тебе свое сердце.
– И мне поверить, что это опять совпадение?! – прошипела я, сжимая локоть Якуба.
– Не понимаю, о чем ты. – Он пожал плечами.
– И после этого ты смеешь называться другом?! – я зарычала, вскакивая.
– Ты сама себе сейчас никого не напоминаешь? – подлый Шрэк усмехнулся.
Наградив его красноречивым взглядом, я вновь подошла к ди-джею.
Время вышло,Больше не будет предательства и лжи,Больше не будет слез.Ты и я, мы прощаемся.Наконец-то,Я переболела тобой,Больше не грущу.Слышу, как сама произношу:Мне хорошо и без тебя!Я сильнее, чем когда-либо, и я говорю тебе:Не стучи в мою дверь,Держись от меня на расстоянии!
Надеюсь, так понятнее.
Все-таки идея залечь сегодня на дно была не такой уж плохой. Зря не послушалась интуицию.
Я с силой толкнула дверь черного выхода и вылетела на улицу. Ночная прохлада обхватила разгоряченное тело холодным коконом. Еще бы найти способ остудить душу, клокочущую от ярости и плачущую от боли!
Дворик с мусорными баками и парой скамеек освещала одна-единственная тусклая лампочка над выходом. Стоило на нее посмотреть, бедняжка замигала и, пару раз ярко вспыхнув, погасла навсегда, оставив меня в кромешной тьме. Ну, где вы, маньяки, вылезайте! С удовольствием сделаю из вас икебану!
Я с вызовом посмотрела в звездное небо и прошептала, разведя руки в стороны:
– Чего ты добиваешься, кто бы ты ни был? Чего хочешь? Я не понимаю твоих намеков! Говори понятнее, я тупая, видимо! Ты запутал меня! Что мне делать?!
Холод отступил. Нежное тепло коснулось плеч, горячей волной стекло на руки, огненным обручем обвило талию, заставив затаить дыхание. Спина горела, словно…
Да, именно так – словно Горан был рядом, словно это он обнимал меня под бездонным звездным небом в мягкой, бархатной искусительнице-ночи. Сейчас его обжигающее дыхание коснулось бы шеи.
Да, вот так. Чтобы завитки волос слегка шевельнулись. Контраст холода и желания. Приятно…
Я застонала.
– Оставь меня в покое, умоляю, оставь!
Стальное раскаленное кольцо упрямо сдавило мое тело еще
