— Ничего страшного, мы же за городом живем, пусть на свежем воздухе побудет, по снежку побегает, птичек погоняет.
Ева сразу же представила обнесенную колючей проволокой безлюдную зону, над которой не летают даже вертолеты, не говоря уже о синицах и всяких прочих воробьях, потому что там гуляет её Степушка.
— Я буду очень благодарна! Тогда его корм и все нужные причиндалы послезавтра завезу, хорошо?
— Да, конечно, — улыбнувшись, кивнула Лариса.
— Ээээ… Лор, можно я систер на минутку на кухню уволоку? Интимный вопрос…
— Ой, да, конечно, — отмахнулась та. — Идите посекретничайте, я пока ещё Степу помохначу.
Ева шустренько подхватила заинтригованную младшую под локоток и уволокла из гостиной.
— Чего там у тебя?
— Лин, есть серьезный вопрос.
— Излагай, — выражение милой дурашливости тут же пропала с лица младшей, и именно сейчас было заметно, насколько сестры похожи между собой.
— У тебя в «Лабиринте» знакомые есть?
— Надеюсь, ты не в личных целях спрашиваешь? — осторожно уточнила Лина, прекрасно знающая, на пациентах какого рода специализируется это заведение.
— Нет, конечно, мне для дела надо.
— Что за дело, ты, естественно, не скажешь.
— Естественно, нет, — твердо ответила Ева.
— Понятно. Что именно нужно? Данные из медкарты узнать?
— Ну, не совсем…
— Ты можешь четко ответить, что конкретно нужно?! — не выдержала младшая.
Ева на секунду задержала дыхание.
— Мне нужно поговорить с одним из пациентов.
— Блин, а может, что-нибудь попроще? — Линка уже прикинула пару вполне реальных вариантов, но в каждом из них нужно участвовать лично, а это чревато…
— К сожалению, нет. Кого туда вообще пускают?
— Родственников либо того, кто оплатил пребывание, врачей тех профилей, которых в самой клинике нет, — начала перечислять Лина, — ну, и ещё там по мелочи. Ты пойми, это просто называется клиникой, на самом деле там условия пребывания почти как в тюрьме. Почему, надеюсь, не надо объяснять?
— Да поняла уже, — приуныла Ева. Её план если и не рушился, то выполнение сильно осложнялось.
— Блин! — подумав, резко выпалила младшая. — Тебе туда попасть надо или ОЧЕНЬ надо?
— Ну, ближе к «очень».
Евангелина задумалась. С одной стороны, если Стас узнает, что она задумала, простым выяснением отношений вряд ли обойдется, а ссориться с любимым мужем не хотелось. С другой — Ева довольно редко просила о чем-либо, и точно не стала бы дергать из-за ерунды. Взвесив все за и против, девушка решилась.
— Завтра я позвоню, как договорюсь. Только учти, мне придется ехать с тобой.
— Исключено, — Ева была тверда и неумолима.
— Тогда жди, пока тот, кто тебе нужен, не закончит курс реабилитации, потому что сама ты в клинику попасть не сможешь, — пожала плечами младшая.
— А ты как собралась меня туда протаскивать?
— Позвоню Шмарину, — шепотом призналась она.
— Ээээ… Знаешь, я лучше все-таки тогда сама что-нибудь придумаю, — испугалась старшая. — Ты с ним до сих пор общаешься?! А Стас на это как смотрит?
— Да я ж не через Никиту, а через его отца, — охнула Лина. — Не думаю, что муж обрадовался бы, если бы я продолжила общаться с бывшим… Ну, так что? Звонить ему?
Ева прислушалась к себе. Предчувствия молчали, но как-то резко зачесалась попа. Не иначе как предупреждая хозяйку.
— Ладно, — решилась, наконец, Агеева. — Звони. Только не так, как с консультацией, пожалуйста. Мне-то не так страшно — если что, эмигрирую в Египет, а вот тебе опять на разборки с мужем нарываться.
— Так это хорошо, что уезжаешь, я Стасу во всем признаюсь через полчаса после того, как ты вылетишь. Глядишь, ко времени возвращения он отойдет и подобреет… Ты, кстати, насколько и куда именно?
— На десять дней в Шарм-аль-Шейх. Пока не забыла, Ларисе ты доверяешь?
— Ага, она классная.
— «Классная свекровь» звучит почти, как оксюморон[1], — фыркнула Ева.
— Ой, шо вы так матом заругались?! Мы и словей-то таких не знаем, — хихикнула Линка, выплывая в коридор. Из комнаты доносился голос Лоры, убеждавшей кого-то, что они уже практически оделись и через минуту выходят.
— Все, давай до завтра, а то они сейчас сюда прискачут, решив, что ты нас в заложниках держишь, — пытаясь обуться, пропыхтела Линка.
— Дай сюда, горе ты моё! — Ева отобрала у неё ботинки и по очереди зашнуровала их. — Как ты вообще обуваешься?
— Сейчас только с посторонней помощь, — призналась младшая, протягивая руку за пальто. На половине пути она замерла и страдальчески поморщилась. — Блиииин, сыночек…
— Иди так, не разуваясь, — поняв её проблему, благословила Ева. — Мне проще полы помыть, чем снова тебя обувать.
— Спасибо, ты настоящий друг! — проворчала Лина, направляясь в санузел.
А ведь как хорошо все начиналось! Ева опасливо покосилась в зеркало заднего вида, но ничего подозрительного не заметила. Включать телефон она поостереглась, да ещё и Кирилл, когда Ева к нему обратилась с вопросом:
— Найдут ли меня по включенному мобильнику? — ответил четко и ясно:
— Секундочку. А чего тебя искать? Ты ж сейчас по Пушкинской едешь?
Вся эта канитель закрутилась два часа назад. Ева, затаив дыхание, смотрела запись, сделанную в клинике для заблудших душ, когда в дверь позвонили. В принципе, этом могла быть и старушка-соседка, заглянувшая попросить щепотку соли, но, вот беда, с единственной на их подъезд бабкой Ева была на ножах с момента своего заселения в эту квартиру. А больше вроде бы никто в половине одиннадцатого вечера на огонек нагрянуть и не должен. Подтверждение своим мыслям Ева получила, посмотрев в дверной глазок. Сомнительно, чтобы Илья Алексеевич проехал через половину города поздним временем для того, чтобы испросить взаймы коробок спичек.
Окинув себя критическим взглядом, девушка осталась не то, чтобы довольна, ибо с клиентами предпочитала встречаться в чисто деловой обстановке, но и не разочарована. Мягкие домашние брюки, дополненные туникой со скромным вырезом и длинными рукавами это, конечно, не строгий костюм, но тоже сойдет. Вопрос на миллион — зачем гость дорогой приперся? К сожалению, Ева догадывалась о причине визита. Возник искус притвориться, что никого нет не дома, но с Пахомовым этот финт ушами вряд ли пройдет, если будет нужно, он её где угодно достанет.
Пока девушка размышляла над своим незавидным положением, звонок повторился, и, судя по его длительности, терпение визитера потихоньку истощалось. Мысленно помолясь, Агеева распахнула дверь.
