Мисс Силвер приподняла голову.
— Думаю, ты прав. Однако имеется немалый задел для анализирования. Описание, данное мисс Муфин, очень для нас полезно. Как я знаю, машину они бросили в одном из переулков Ледстоу. Оттуда сообщнице пришлось уехать дальше, но перед этим она должна была изменить свою внешность. То есть снять парик и стереть макияж. Потом она, видимо, надела пальто или плащ. Небо было как раз пасмурное, а плащ хорошо скрывает фигуру. Уберите шляпу — и можно не волноваться, что вас кто-то узнает. Главное — побыстрее уйти с того места, где была оставлена машина. Мужчину она могла уже высадить, а может быть и нет. В любом случае им нужно было срочно расстаться и вернуться в обычное свое состояние и привычное окружение. Я думаю, они не рискнули воспользоваться общественным транспортом. Значит, им требуется мотоцикл или хотя бы велосипед. Не было ли в переулке, где они бросили машину, или поблизости такого места, где они могли прятать велосипед?
Он кивнул.
— Вы попали в точку. Там есть заброшенный сарай. В нем стоял мотоцикл, Джексон нашел следы масла. Видимо, таким образом отбыл мужчина. Шлем и защитные очки — отличная маскировка; он мог поехать в Ледстоу или обратно в Ледлингтон. Мог посадить сзади девицу, или же у нее был свой велосипед или машина другой марки, и она уехала в другом направлении, возможно, с добычей, которая составила три тысячи фунтов. Лично я считаю, что они при первой возможности разделились.
— Мне тоже так кажется.
Он оттолкнул свой стул.
— Два сердца бьются как одно! Мы с Джексоном возвращаемся к поискам иголки в стоге сена. У него это получается лучше, чем у меня. Мне быстро надоедает. — Вдруг он наклонился к ней. — Послушайте, почему миссис Крэддок упала в обморок?
— Она слабая женщина, Фрэнк.
Он опять поднял пшеничного цвета бровь.
— Ха, как я полагаю, она все время была слабой, но не грохалась в обморок. Почему ее слабость резко возросла именно в тот момент, когда мистер Крэддок заявил, что им нечего скрывать? Несколько драматично для случайного совпадения.
Мисс Сил вер деликатно покашляла.
— Это действительно было драматично. Больше тебя ничто не поразило?
— А было что-то, что должно было поразить?
— Я просто интересуюсь. Например, ты мог достаточно внимательно наблюдать за Джоном Робинсоном.
Фрэнк был озадачен.
— Ну не знаю. Он разыгрывал из себя дурачка. Иногда мне казалось, что он жутко красуется собой. Конечно, он вполне годится на роль подозреваемого, если вы на это намекаете. Личность эксцентричная, хобби тоже: наблюдение за птицами, что предполагает приходы-уходы в любое время суток; заколоченные окна; сад, практически невидный из-за забора. Но все это распространяется и на Крэддока. Он ведь изучает влияние планет на растения. Типа: выдерни пятый слева лепесток пятилистника через три минуты после полуночи в безлунную ночь при главенствующем влиянии того или другого светила, когда все остальные благоприятствуют. Исключительно удобно для джентльмена, желающего напустить туману. В обморок-то упала миссис Крэддок!
Мисс Силвер чуть более пристально на него посмотрела.
— Вернемся к Робинсону. Когда я спросила, не уделял ли ты ему особого внимания, я имела в виду его привычку цитировать.
Фрэнк засмеялся.
— А, вот как? Вряд ли его можно привлечь к суду за оскорбление. Мы с вами и сами грешны, любим поцитировать. Помнится, сперва он помянул Теннисона, потом прошелся по поводу этих его строк, надо сказать, не лучших из его наследия. Я посмотрел на вас в ожидании громов и молний, но вы пощадили этого нахала.
Она слегка улыбнулась.
— Он произнес две цитаты, обе из одного стихотворения, довольно известного. Первая цитата — две первые строчки, вторая — две последние.
Он нахмурился.
— Что-то про скалы. Он сказал…
Мисс Силвер ему помогла:
— «Долгие линии скал, разрываясь, оставили пропасть, в пропасти пена и желтый песок».
Он посмотрел на нее без особого энтузиазма и покачал головой.
— Боюсь, в этом ничего нет. Вторая, кажется, бьет на жалость: «Маленький порт никогда не видал более пышные похороны».
Мисс Силвер поправила:
— «Редко», Фрэнк, а не «никогда».
Он расхохотался.
— Ну, редко или никогда — какая разница! Или вы можете доказать, что есть?
— И не подумаю ничего доказывать, Фрэнк.
Он встал.
— Ну, тогда я пошел искать Джексона. Я бы с удовольствием еще посидел и поиграл с вами в цитаты, но, боюсь, все эти чудаки из Колонии решат, что вы арестованы как главная подозреваемая. — Он мгновенно посерьезнел. — Послушайте, ваша затея с приездом сюда не нравилась мне с самого начала. Все эти преступления на редкость жестоки, а единственная наша зацепка — этот дом. Так вот вы должны быть очень осторожны. Обещаете?
Мисс Силвер снисходительно улыбнулась.
— Мой дорогой Фрэнк, я всегда осторожна.
Глава 26
К тому моменту как инспектор Джексон закончил вежливые, но настойчивые расспросы, мистер Крэддок заметно приуныл. Он мог считать себя — и считал — образцом вежливости и философского спокойствия, но всякий, посмотрев на него со стороны, сразу бы понял, что он в дурном настроении. Он вошел в классную комнату, встал на прикаминный коврик и, обращаясь к спинке дивана, на котором лежала Эмилия, разразился речью. Куда катится мир, вопрошал он, к чему придет общество, если какой-то тип с замашками гестаповца смеет врываться в твой дом и требовать отчета о каждой минуте за целую неделю, о каждой прогулке и поездке.
— Где я был в тот день и тот час! Какой дорогой приехал! Сколько там пробыл! Я сохранял предельное спокойствие. Я сказал: «Мой дорогой инспектор, вы полагаете, я веду дневник своих отлучек из дому? Вы сами могли бы ответить на подобные вопросы? Если да, я могу вам только посочувствовать, ибо это означает, что вы так поглощены сиюминутной жизнью и ее приземленным материализмом, что не способны к более высокому уровню постижений… Что до меня, то я живу в мире мысли — я занимаюсь идеями. Я посвятил себя важной работе, влиянию планет, и я не в состоянии вспомнить, что делал третьего января в три часа дня. Может, был дома, а может, нет. Мог работать в кабинете, читать, медитировать. В Лондоне я точно не был. Я его презираю: шум, грохот, вредные вибрации. Единственный раз, когда я был в Лондоне за последнее время, — это когда ездил на предварительную беседу с мисс Силвер, которая, видимо, вспомнит дату, но это было не третье января.
Он надменно взглянул на мисс Силвер, которая сидела на кушетке и вязала. Глядя на Эмилию, она видела, что та ошеломлена столь гневной тирадой, грозными раскатами в голосе мистера Крэддока. Перехватив его взгляд, она спокойно сказала:
— По-моему, это было восьмого января.
Краткая передышка закончилась, Крэддок продолжал:
— Инспектору было буквально нечего сказать. Сохраняя безукоризненную вежливость, я сумел сделать ему строгий выговор. Люди столь низкого уровня малочувствительны, но я показал ему, что его нахальство меня совершенно не трогает. — В раскатистом голосе послышатся скрежет, когда он обратился к жене. — Если бы ты не потеряла самообладание, моя дорогая Эмилия, меня не подвергли бы таким неприятностям. Что на тебя нашло? В присутствии всех членов Колонии и двух офицеров полиции я заявляю, что мне нечего скрывать, и тут ты даешь волю своей непроходимой тупости и хлопаешься в обморок. Если ты не осознаешь, что из этой жалкой выходки могут быть сделаны, и, безусловно, уже сделаны определенные выводы, мой долг тебе на это указать.
Бледное лицо Эмилии стало еще бледнее — это было в некотором роде чудо, поскольку в нем уже не осталось ни кровинки. Она, не глядя, протянула руку к мисс Силвер, и та опустила вязанье и сжала ее пальцы. Они были холодными как лед и дрожали.
— Мистер Крэддок, ваша жена не в состоянии далее это выдерживать. У нее была бессонная ночь, изнурительное утро, она не завтракала. Я сообщила инспектору, что у нее слабое здоровье. Сейчас ей нужен покой, и я думаю, нет никакого смысла продолжать обсуждение того прискорбного инцидента, который был неприятен для каждого из нас.
