причинами которых стали как глобальные факторы (урбанизация, индустриализация), так и цивилизационные (коллективизация, социалистическое преобразование деревни). За сто лет деревня кардинально изменилась, пройдя сложный путь от традиционного села до урбанизированного поселения. Особенностью данного этапа стала быстрая смена культурных слоев, связанная с практически полным уничтожением предметов материальной культуры переходного периода. Уже сейчас возникают проблемы с реконструкцией колхозного предметного мира, так как построенные некогда фермы и скотные дворы, машинно-тракторные станции, клубы и прочие хозяйственные и культурные сооружения либо исчезли, либо стоят в руинах. Утрачены и многие предметы быта, которые определяли сельскую жизнь в середине – второй половине XX в. Таково общество потребления. Сейчас вещи не хранят – их уничтожают. Оно унифицирует социальные группы и, создавая одинаковые условия потребления, лишает их своего лица. На смену социальным субкультурам приходят субкультуры потребления.
4.1. Теоретические аспекты изучения материальной культуры
Реконструкция материального мира советской деревни и его эволюция требует некоторых теоретических уточнений, связанных с разработкой модели потребления и выделением ее каркасных элементов, позволяющих судить о смене типов культуры.
Материальная культура советской деревни представляет собой модель вещного пространства, окружающего и сопровождающего сельского жителя в его ежедневных практиках (хозяйственных, бытовых, культурных). Традиционно под материальной культурой понимается все многообразие производимых человеком предметов (орудия, машины, инструменты, предметы быта, одежда, украшения, культовые и ритуальные предметы, оружие, музыкальные инструменты и т. п.), а также природные вещи и явления, измененные воздействием человека (например, обработанные природные объекты или так называемые техногенные ландшафты)[213]. В этом определении присутствует ярко выраженная производственная доминанта, между тем как имеется и другая сторона материального мира – потребление. Существуют периоды в истории человечества, когда эти два режима функционирования материальной культуры совпадают, определяя вещное пространство конкретного человека. Таковы, например, материально-культурные комплексы традиционного общества, связанные с натуральным типом хозяйства. В российской крестьянской среде такая модель материальной культуры, когда производство и потребление совпадали и были сосредоточены в границах крестьянского двора, сохранялась очень долго, вплоть до середины XX в. В городах уже на ранних этапах происходит разделение предметно-производственного и предметно-потребляемого мира, их дифференциация усиливается в условиях урбанизации и в конечном итоге охватывает не только городское пространство, но и сельскую местность, формируя свои подтипы городской и сельской материальной среды, пересекающиеся между собой, но не совпадающие полностью.
Определение материальной культуры как результата материализации человеческих потребностей было предложено М. Харрисом[214] и в значительной мере ориентировано на антропологический подход к ее изучению. Последний, в свою очередь, предполагает решение задачи реконструкции вещного пространства на уровне первичной ячейки общества – семьи и приближает нас к пониманию роли и значений вещей, предметов материальной культуры в жизни человека – не в глобальном смысле, а на уровне обыденности. Индивидуализирующий подход к исследованию материальной культуры не исключает возможности обобщения и выделения типичных моделей потребления, отличающихся по своим параметрам.
Системность предметно-материального мира, его многоуровневость и связь со структурами повседневности получили глубокое освещение в трудах Ф. Броделя[215]. Материальной культуре уделяется значительное место в известной работе Ж. Ле Гоффа «Цивилизация средневекового Запада». По его мнению, материальные аспекты пространства и времени задают параметры любой культуры, «ибо люди в процессе истории строят жилища, питаются, одеваются и вообще функционируют»[216]. Свой вклад в изучение динамики предметно-материального мира, его пространственно-временной дифференциации в контексте город/село внес Ж. Делюмо. Особое внимание он уделил изучению влияния технических достижений эпохи на повседневную жизнь людей, качественное повышение ее уровня[217]. Эти работы, а также труды других исследователей, изучавших материальные комплексы прошлого, свидетельствуют о тесной связи и взаимодействии материальной макросреды и микроуровня (повседневных практик), системном характере материальной культуры[218].
Материальная культура как система включает следующие составные части: 1) созданный человеком предметный мир и 2) технологии, в том числе то, что называют технической культурой, т. е. навыки и умения. Основным ее элементом и формой существования выступает «вещь» – результат материальной деятельности человека, ориентированный на удовлетворение его потребностей. Существует широкий подход к толкованию понятия «вещь», который достаточно подробно рассмотрен М. Хайдеггером[219]. Он определяет вещь как то, что раскрывает себя в процессе взаимодействия с человеком. Мы будем рассматривать это понятие в более узком смысле с учетом таких потребительских свойств вещи как материальность, полезность, ценность[220]. Важной чертой вещи выступает ее искусственный или естественный характер, определяющий степень участия человека в ее создании.
Вещь отличается не только утилитарностью, она может содержать более широкие смыслы, в частности, нести семантическую нагрузку и выполнять функции знака. В некоторых случаях можно наблюдать редукцию свойств вещей, например, когда они полностью утрачивают практическую значимость и сохраняют только функцию знака. К таким типам вещей относятся религиозные предметы, предметы искусства, ордена и гербы и др. Благодаря своей материальности вещь всегда исторична и отражает уровень производства, эстетические и этические требования эпохи.
При анализе предметного мира человека очень важно, помимо обыденной материальной среды, окружающей его и определяющей образ жизни, выделить вещи-символы, которые позволяют отразить внутренний мир человека и важны для понимания его жизненных стратегий и приоритетов. В силу этого модель материальной культуры человека (социальной группы) включает два уровня: утилитарный и символьный, отражающие разные режимы потребления. Утилитарный уровень формируется самой средой существования человека; он принимает его как некоторую данность, тем самым воспроизводя сложившиеся типичные схемы производства и потребления вещи. Утилитарный уровень связан с такими материальными структурами как поселение, жилище, одежда, занятия (производство, быт, досуг, праздник). Символьный уровень связан с сознательным отбором тех предметов материального мира, которые представляют для человека наибольшую ценность и отражают его мировоззренческие либо поведенческие приоритеты[221]. Он определяется социальными (например, сословными) факторами, хотя может иметь и духовную, и экономическую природу с учетом приоритетов личности.
Символьный предметный уровень материальной культуры очень динамичен, поскольку ценность и знаковость вещей могут трансформироваться, меняться, теряя или приобретая новые смыслы[222]. В целом динамика предметно-символьного пространства определяется интенсивностью межкультурных коммуникаций, в результате чего вещь мигрирует из одной культурной системы в другую (например, из городской среды в сельскую), приобретая новые смыслы. Другим значимым фактором смысловых трансформаций выступает подвижность/инновационность самой культурной среды, порождающей новые вещи-символы и уничтожающей старые.
Можно говорить об определенных тенденциях эволюции предметного мира человека в условиях урбанизации, которые связаны, с одной стороны, с унификацией и стандартизацией процессов производства и потребления, а с другой – со все более дробной дифференциацией. Ее основой выступают не «объективные» факторы (социальные, экономические, этнокультурные и проч.), а субъективные предпочтения, связанные с образом жизни, системой ценностей человека, его индивидуальными потребностями, которые становятся
