воду в ладонях, стараясь не отвлекаться на боль.
Появилась тоненькая синяя полоска на каждой ноге светящегося меня. Она стала расширяться и по мере давления снизу истончаться. Спустя несколько секунд, мысленное давление практически не давало полоске расшириться, и желтый свет покрывал ману по мере ее тончащего проявления.
– Что ты… – ворвался голос из реальности. – Какого хуя происходит?
Фойре усилил давление на меня, а я на свою ману, стараясь не упускать чувство ментальной дрожи.
Внезапно, меня начало тошнить и выкручивать. По всему телу разбегались волны тягучей боли, отличающейся от сдавливания тела магией фойре.
– Да ты гребаный разрушитель! Гребаный, мать его, разрушитель, – расхохотался фойре.
Прессинг его чар резко ослаб, и я часто задышал, хватая воздух, как рыба на берегу. На самом деле, это произошло очень вовремя, ибо мой воображаемый шток уперся во что-то непреодолимое, и голубая дымка перестала появляться.
– Слышь, Коир? Это гребаный разрушитель! – словно балдея от своего голоса, вопил фойре.
Я разлепил глаза и заметил еще одну пару черных сапог.
– Ага. Редкие птицы. Слабые, но полезные, особенно для наших дел, – прозвучал тихий, растягивающий слова голос.
Первый голос вкрадчиво предложил:
– Слышь, атлан… А давай к нам! Я, канеш, понимаю, что ты за своих, все дела, но черт, ты же гребаный атлан! Вы предаете и убиваете друг друга больше, чем все остальные расы, вместе взятые! Я даже эту девку тебе отдам нетронутой, раз ты за нее так впрягался.
Отдаст? Лизи?
Нет. Стоп. Это же не Лизи.
Я всерьез задумался о его предложении. Решив, что при первой же возможности тупо сбегу, я даже открыл рот, чтобы ответить, но вспомнил про ошейник. Вряд ли бы они дали мне возможность расхаживать без ошейника. Даже если бы затолкали в голову кучу свитков со структурами разрушения, подняли мне ступень Сосуда – я бы пользовался всем этим только когда им будет нужно. Все остальное время – я обычный раб без права голоса.
Конечно, есть шанс, что их поймают и убьют. Но где гарантии, что освободитель не станет угнетателем?
Дерьмо.
– Пошел…ты, – прошептал я.
– А? Повтори, атлан, – театрально громко спросил первый фойре.
– Я сказал, – шепотом, – ПОШЕЛ НАХЕР!
Да лучше, мать его, сдохнуть и встретиться с Саей…мамой… Ну, а если не встретимся, то по крайней мере я не буду жить с чувством вины за их смерть. Кернис убил Саю, чтобы отомстить мне. Он же убил маму, защитившую меня.
Слишком много. Я и так был не самым лучшим человеком на планете.
Вспомнив свою жизнь, начиная с исчезновения матери, в моей душе появился камень, который тянул мою шею к земле похлеще магии ветра фойре.
А Лизи?
Лизи сильная девочка, и если ей хоть чуточку повезло больше, чем мне, она выберется из любого дерьма.
Пока я лежал и настраивал себя, вокруг стоял задорный смех.
– Слышь, атлан. Тогда, пожалуй, я не стану тебя убивать сейчас. Мы наденем на тебя один из ошейников, которые так любит твоя раса, и продадим какому-нибудь уроду.
И снова раздался всеобщий смех.
Я представил себе такую перспективу и неистово искал способ убить себя до того, как на меня наденут эту жуткую вещь. Было ясно, что первым же приказом владельца будет "не вредить себе".
Как правильно откусить язык, я не знал да и сомневался, что у меня хватит духу сделать это. Без психологической подготовки такие вещи практически не выполнимы. Да и шансы на удачный "перекус" ради смерти от кровопотери тоже не стопроцентные. Кроме того, если среди головорезов есть целитель – смерти мне не видать.
Сказать, что мне было страшно – ничего не сказать.
Безумно хотелось, чтобы это был всего лишь один из тех снов, после которых ты долго лежишь в постели и благодаришь вселенную за то, что все это было нереально.
Сердце колотилось, как не в себя. Тело покрывала мелкая дрожь, но я не мог даже закричать из-за прессинга магии зверолюда.
Смех толпы фойре резко стих, и я почувствовал, как с меня слетела воздушная плита, прижимающая к земле. Я медленно поднял голову, и мои глаза наткнулись на кучку обездвиженных зверолюдей, с торчащими из горла, испускающими дымок, широкими черными клинками. Едва я осознал это зрелище, как словно по указке, мои барабанные перепонки начали ловить предсмертные хрипы и чавканье крови, обильно вытекающей из молча открывающихся ртов. Не самая лучшая сцена, которую мне довелось видеть за свои почти двадцать четыре года, но мне понравилось.
Я начал искать глазами виновника торжества справедливости и наткнулся на стоящего посреди толпы фойре атлана, который со скучающем видом осматривал деревню. Светловолосый, в черном пальто ниже колена, коричневых брюках и такого же цвета жилете.
Эта одежда так отличалась от всего, увиденного мной до сих пор, что моя челюсть отвисла, несмотря на дичь, что творилась буквально полминуты назад. Парень атлан больше походил на человека с Земли, который улизнул с вечеринки, не забыв прихватить пиджак. Выдавал его лишь осознанный взгляд и отсутствие любых признаков испуга.
Он только что убил минимум пятнадцать человек, а выглядел так, будто высматривал нужную маршрутку.
Сейчас, когда я вспомнил себя и недостающий Каину жизненный опыт, вселенная магии снова впечатлила своим… наличием.
Чары этого мира безмерно поражали и пугали.
Нет. Не так.
Пугали не чары, а мир. Чары – всего лишь нож, которым ты можешь нарезать салат, а можешь нарезать прохожего. Или обоюдоострый клинок.
Я еще не успел встретить достаточно разумных, чтобы начать вести статистику и делать решающие выводы. Не видел городов и бурлящей в них жизни. Прыгающих по полю довольных спиногрызов, радующих родительский глаз. Влюбленных парочек, прогуливающихся вдоль пирса местного морского побережья.
Да я, по сути, вообще нихрена еще здесь не видел.
Тем не менее, впечатления за эти несколько дней сложились весьма определенные.
Нужно срочно становиться сильнее. Намного сильнее. То, что выдал этот парень наверняка не предел.
Глава 21
Разглядывая внезапного спасителя, я все же лежал молча и старался не двигаться. Что он станет делать дальше? Может он и не спаситель вовсе, а местный потрошитель, который сначала спасает, а потом наслаждается, наблюдая за реакцией жертв, когда те осознают, что это такая игра.
Сначала парень стоял, просто оглядываясь по сторонам, затем, по прошествии минуты, резко сунул руки в карманы пальто, и скучающее выражение лица сменилось брезгливостью. Нос то и дело морщился, будто он оказался в пахучем туалете сельской глубинки, а глаза нервно помаргивали.
Фойре уже не издавали никаких звуков. Все до
