— Потому что живешь здесь, а не внизу! — От волнения правитель даже поднялся в постели. — Сколько ты видел мертвецов? Пять? Десять? Погибших от болезней или от травм? Люди нашего мира умирают в желудках пауков.
— Но от этого они не становятся живее!
— На поверхности у людей слишком рано погибает тело, а душа отправляется в вечное странствие. Что будет с человеком, если у него вместо тела умрет душа? Молчишь? А я видел именно это. Бродячее тело, у которого нет ни души, ни сознания.
Настала очередь Симеона изумленно призывать Великую Богиню.
— Как ты собираешься договариваться с мертвецами, мой дорогой друг?
— Стоп! — Симеон вскинул ладонь. — Если там есть живые тела людей с мертвыми душами, то и тела пауков…
— Ошибаешься, — перебил медика Найл, откинувшись в постели. — Души пауков не покидают тела после смерти. Даже древнюю мумию можно накачать живой энергией и разговаривать с душой. Я разговаривал с Хебом Могучим, разговаривал с Квизибом Мудрым. Сам, лично. Пауки едины душой и телом. А люди — нет.
— Постой. — Симеон стал задумчиво грызть ноготь. — У человека есть три составляющих: тело, душа и разум. У пауков сильнее развита душа, поэтому они умеют сражаться своей волей и читать мысли, у человека сильнее развит разум, поэтому он способен к тонким и изящным умопостроениям. Если ты говоришь, что хищники не имеют души…
— Они мертвы, как это ни называй. Договориться с ними так же сложно, как с душой умершего.
— Если под землей есть мертвые, — вскинулся Симеон, — то должны быть и живые!
— Должны, — согласился Найл. — Но где они и кто?
— Угу. — Симеон встал из кресла, сделал пару шагов вперед, потом вскинул обе руки и отчаянно зачесал затылок. — Великая Богиня Дельты, как путается все вокруг!
— Просто только блохи размножаются, — откликнулся Найл.
— Тогда нужно просить Смертоносца-Повелителя устроить облаву в пустыне… Я скрещу «дикарей» со своими помощницами, со своими женами, наберу добровольцев… Сотни две женщин наберем. Обогнать смертоносцев мы не сможем, но хоть на равных окажемся.
— У тебя только одно на уме, — вздохнул Найл.
— Приезжай ко мне на остров, — мгновенно вспыхнул Симеон, — посмотри, сколько детей растет нам на смену. Тогда и усмехайся.
— Послушай, друг. — Найлу наконец удалось утихомирить бурю в голове и выделить главную мысль. — А ты уверен, что нация, которая для своего спасения отдает женщин на насилие, вообще достойна спасения?
— А ты уверен, — в тон ему ответил Симеон, — что стоит гадать о морали, когда речь идет о спасении нации?
— Но ведь должны же быть какие-то границы допустимого!
— Не беспокойся, Посланник Богини. Я прочитал очень много книг. Так вот, в древней Элладе, которая на протяжении всей истории человечества считалась символом культуры, женщины добровольно вступали в связь с приезжими, чтобы влить свежую струю крови в жилы детей…
— … но изнасилование приравнивалось к убийству. Ты выдергиваешь из истории только удобные для себя факты.
— Могу не выдергивать. В христианской части старого мира человек имел право только на одного партнера и за многоженство карали, как за тяжкое преступление, а в мусульманской части света жен можно было иметь сколько захочешь. А на западном Тибете одна жена покупалась на несколько мужей. Почти там же, в восточной части Тибета, достигшую совершеннолетия девочку поселяли отдельно и выделяли ей юношу для развлечений. А в Бразилии девочку для развлечений выделяли юношам, ставшим воинами. Продолжать? В рыбацких деревнях Перу некоторые женщины получали почетное право снимать усталость у вернувшихся с моря мужчин, в то время как в Европе таких женщин называли «падшими». На побережье Карибского моря жили племена, которые наказывали девиц, не имеющих любовников, групповым изнасилованием, в Африке таким же образом отмечали первую менструацию… Ну как, ты успел выделить общечеловеческую мораль? Нет ее, морали. Нет вообще. Есть только традиции, и все!
— Симеон, — мягко предположил Найл, — а может быть, именно поэтому на Земле сейчас правят пауки, а не люди?
— Возьми пример с пауков и наберись терпения. Мы спорим ни о чем. Пройдет полтора десятка лет, и у тех, кто мне поверит, вырастет новое поколение. А все остальные… Фу-у… — Он сдул с ладони воображаемую пылинку. — И все. Существует только одна мораль: мораль выжившего. А выживут только служанки смертоносцев и мои подшефные…
— Симеон, — внезапно вспомнил Найл, — где мои вещи?
— Выбросили. Ты их измочалил совершенно. Чувствуется, досталось вам крепко. Нефтис так вообще вставать не сможет еще дней десять. Омертвение тканей на левой ноге, ушибы. Будем надеяться…
— Коробка, коробка у меня была, — перебил Найл. — Неужели выбросили?
— А, коробка. Нет, Нефтис не дала. Говорила, важное там что-то…
— Где она? — опять перебил правитель.
— Да здесь. — Симеон наклонился за кресло, достал оттуда жестянку из-под порошка для газовой лампы. — Вот.
Правитель спрыгнул с постели, подбежал, выхватил коробку из рук медика, прижал к уху. Расплылся в улыбке:
— Шуршит.
— Что?
— Симеон, ты знаешь легенду о том, что все пауки, скорпионы, гусеницы, сколопендры, кузнечики, ну, все… Все они раньше были крохотными. Маленькими-маленькими.
— Слышал я эту байку. Доля истины в ней, конечно, есть, но…
— Смотри, — в третий раз перебил своего друга Найл и открыл коробку…
— Паук? — неуверенно спросил Симеон.
Восьмилапый малыш шустро помчался по ладони правителя к запястью, там приостановился, выбирая дальнейший путь, и устремился вверх по руке. Найл поймал его, вернул на ладонь. Некоторое время паучок раздумывал, потом предпринял новую попытку бегства.
— Да он же живой… — Медик, не отрывая взгляда от миниатюрного насекомого, нашарил на столе бутылку, вскинул к губам, сделал несколько судорожных глотков. — Ты поймал его в подземелье?
Правитель кивнул, в очередной раз возвращая пленника на ладонь.
— Вот теперь я тебе верю. — Симеон поставил бутылку и вытер губы. — Во все верю. И в лес подземный, и в мертвецов с живыми телами… Подержать можно?
Медик долго игрался с паучком, то отпуская его, то ловя, осторожно тыкая пальцем в серую спинку, дуя в мордашку, с искренним детским восторгом шепча: «Настоящий… настоящий». Потом внезапно вскинулся:
— Найл, ты должен немедленно отдать его Смертоносцу-Повелителю. Не дай Богиня, хоть кто-нибудь узнает, что ты держишь в плену паука.
— Да какой это паук… — не очень уверенно возразил правитель, только сейчас начиная понимать возможные последствия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
