бывает, чего и вам желаю.
— Ты, кажется, на пары опаздывала, — злобно напомнила Настя.
— И что? Я на них всегда опаздываю. — Ася неторопливо провела помадой по губам.
Настя с трудом переносила сестру и не могла дождаться, пока та уйдёт.
— Как можно так долго возиться?
— В отличие от некоторых, я стараюсь быть красивой, потому что именно красивые женщины правят этим миром.
— Красивые женщины правят не миром, а бессовестными глупцами, которых слишком много развелось среди тех, кто правит этим миром, — опротестовала Настя.
— Если тебе так удобно, оправдывай свою лень и дальше, — улыбнулась Ася. — Пока-пока. «Да не хулится ваше доброе»[40]…
Едва за Асей закрылась дверь, Настя молча включила телевизор и принялась за маникюр. Андрей конфузился в углу.
Наконец он осторожно сел рядом с Настей на диван, а пять мучительных минут спустя поймал момент, чтобы опасливо положить ей руку на бедро.
— Да, Андрей, я поняла.
«Ну наконец-то! — с восторгом подумал он. — Она решилась! Милая моя, пленительная…»
И тут Андрей с удивлением обнаружил свою руку перемещённой с Настиного бедра на стол — девушка начала деловито подпиливать ему ногти.
— Настя, что ты делаешь?!
— Здрасьте. Ты же сам просил маникюр тебе сделать. Руку ещё положил. Щас отполирую тебе их, накрашу…
— Нет!
— …бесцветным лаком.
— Не надо, не стОит, — пробормотал Андрей, убрав подальше повлажневшую ладонь.
«И не стоит уже тоже».
[34] Дни до тебя были
Леденяще холодными и пустыми (англ.)
[35] Новый Завет, Святое благовествование от Иоанна, глава 7, стих 37.
[36] Новый Завет, Святое благовествование от Матфея, глава 5, стих 42.
[37] «Свод гражданского права» (лат.)
[38] Кандидат в мастера спорта.
[39] Новый Завет, Послание к Евреям святого Апостола Павла, глава 12, стих 21.
[40] Новый Завет, Послание к Римлянам святого Апостола Павла, глава 14, стих 16.
-2-
В следующий раз Хордин появился у сестёр только на Пасху.
— Привет, Андрей, — сказала Ася и, прикрыв глаза, шутливо пропела: — Привет, Андрей. Ну где ты был? Ну а-обними меня скоре-ей![41]
Андрей вошёл в своё обычное конфузливое состояние, чем рассмешил Асю.
— Христос воскрес, — возвестила она.
— Воистину воскрес, — согласился Хордин.
Как настоящий дизайнер Ася занималась оформлением яиц — рисовала на них фломастерами купола.
— Обожаю красить яйца. Красиво получается?
— Неплохо.
— Хочешь одно?
— Воздержусь, — предусмотрительно сказал Андрей. — А где Настюша?
— Спит ещё.
— Уже встала. — В кухню вошла заспанная Настя, которая, как никогда, олицетворяла собой немой укор по отношению к человечеству.
— Привет, Настюш.
— Привет.
Изъяв из кастрюли очередную жертву наскорлупного искусства, Ася радостно воскликнула:
— Христос воскрес!
— Ну так ему и надо, — проворчала Настя.
— «Кто будет хулить Духа Святого, тому не будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению!»[42]
Нерелигиозная Настя сонно зевнула и, отщипнув кусок кулича, двинулась в комнату.
— Всё. I gotta go.[43]
— Ты куда? — спросила сестра.
— На урок собираться.
— Сегодня же нельзя работать!
— Можно, если хочешь жить.
Когда Настя ушла, Хордин решился на разговор — с Асей он всегда был более откровенен.
— Асют, это ужасно.
— Что именно?
— Мне двадцать лет. Почти двадцать один. И я… девственник.
Мигом оставив яйца в покое, Ася оглядела его с изумлённым восхищением.
— Андрей, ты свят, ты увидишь Господа…
— Но я хочу увидеть Настю. Голой. Или вообще какую-нибудь голую живую женщину…
— Живую — в смысле, не на картинке?
— В смысле, не труп. На таких я уже насмотрелся.
Ася вздрогнула и задумалась.
— Андрей, ты хоть осознаёшь свою исключительность? «Это те, которые не осквернились с жёнами, ибо они девственники; это те, которые следуют за Агнцем, куда бы он ни пошёл. Они искуплены из людей, как первенцы Богу и Агнцу, и в устах их нет лукавства; они непорочны пред престолом Божиим».[44]
Хордин едва дождался, пока она закончит, и довольно громко сказал:
— Ась, я просто хочу любви! Взаимной. Плотской. Без изысков духовности.
— В тебе говорят бесовские духи…
— Во мне говорит отчаяние! — Андрей бухнулся перед ней на колени. — Асют, помоги.
— Бог поможет, — испугалась Ася.
— Бог мне уже не поможет! А ты девушка… опытная, раскованная. Кто, если не ты, а? Умоляю, научи меня этому.
— «Не искушай Господа Бога твоего».[45] Настька же меня распнёт!
— Не распнёт. Я же прошу, научи меня теории.
— Теории? — удивилась Ася. — А разве такому можно научить без практики?
— Конечно! Мы даже огневую подготовку сначала в теории проходили.
— И чему я буду тебя учить?
— Искусству секса.
— Ой, нашёл искусство! — смеясь, отмахнулась Ася.
— И это ещё полбеды, я Настю даже соблазнить не могу, — грустно заметил Андрей, поднимаясь с колен.
Ася взглянула на него с неподдельным состраданием и решительно повела в комнату.
— Хордин, что ты знаешь о возбуждении?
— Я вполне могу сам возбудить. Ещё судья может возбудить и прокурор…
— Я о возбуждении женщин, — простонала Ася.
— А-а…
— Чтобы Настя тебя захотела, тебе надо её возбудить.
— А как?
— Щас расскажу.
— Погоди, я лучше запротоколирую. — Хордин сел за стол, извлёк из портфеля девственно-чистый лист бумаги и вооружился ручкой.
Ася же взяла линейку и тотчас вошла в образ строгой, но сексапильной учительницы.
— Значит так. Как возбудить женщину. Пиши.
— Порядок возбуждения… — Андрей по привычке написал «уголовного дела», опомнился и стыдливо зачеркнул два последних слова.
— Пункт первый. «Прелюдия», — вдохновенно сказала Ася, меряя комнату шагами.
— А что, обязательно это при людях делать?
— Прелюдия — это
