Мы некоторое время продолжали стрелять. Вдруг в небе на северо-востоке показался намтуровский вертолет и начал снижаться прямо между Вьетконгом и армией Южного Вьетнама. В вертолете сидела моя невеста.
— Не одолжишь мне нижнюю юбку? — обратился я к Суни.
Я прицепил юбку к стволу винтовки и, изо всех сил размахивая ею, вылез из окопа. Стороны прекратили перестрелку.
Из севшего в грязь вертолета вылезла моя невеста, вырядившаяся в белоснежное свадебное платье, и засеменила по грязи к нам. Я поднял нижнюю юбку повыше над головой и направился ей навстречу.
— Я тебя, между прочим, повсюду искала. Хочу разорвать помолвку, — сказала она. — Приехала за твоим согласием.
— Откуда взяла платье? — спросил я.
— А это он мне купил, — она показала пальцем в сторону вертолета. Там в кабине пилота восседал дежурный из справочного бюро и смотрел в нашу сторону. — А еще он мне разрешил после свадьбы подписаться на женский электронный журнал. И на медовый месяц, он говорит, мы полетим не на Даку, а на Сатурн. А еще...
— Ладно, — перебил я. — Помолвка разорвана. А теперь давай, вали отсюда. Здесь война идет.
Она побежала обратно к вертолету, но по дороге обернулась и крикнула мне:
— Прощай! Жалко, конечно. Мне-то хотелось как следует насладиться «расставанием». Ты хороший, правда. Прощай. Прощай!
Вертолет начал подниматься в воздух, а я поспешил обратно в чащу.
Я хотел уже спрыгнуть обратно в окоп, но Суни меня остановила.
— Раз ты гастролер, займись-ка пушкой.
— Я вообще-то хотел в постоянный состав.
Суни подумала и кивнула.
— Ладно, потом поговорю насчет тебя в «Намтуре». Но все равно сегодня твое место у пушки.
Делать нечего, я побежал в сторону изъеденной временем пушки, которую как раз притащили из леса сегодняшние гастролеры.
— Дай мне пострелять! — крикнул я.
Индеец приветственно поднял руку и сказал:
— Хау! Я — ты — друг. Вместе стрелять.
— Как пить дать! — сказал я и занял место заряжающего.
— Заряжай! — скомандовал айну.
— Пли! — дал команду медведь.
И я дал залп.
Ёсио Арамаки.
Мягкие часы
[44]
...гляжу на звездное небо. Оно кажется мне удивительно маленьким.
Я ли стал больше — или уменьшилась Вселенная ? Или и то, и другое вместе?
Сальвадор Дали[45]. «Рогоносцы старого современного искусства»1
Полуденное марсианское солнце слепило глаза. Под его палящими лучами, особенно жестокими здесь, на экваторе, проходил прием с изысканным названием «Убийство средь бела дня». Хозяином праздника был господин «Дали»[46], один из первых богачей планеты, чьи владения не уступали по размеру земному штату Техас.
Главный организатор действа, Гилберт, потребовал, чтобы гости, прибывавшие в «Сюрреалистический сад» — большой парк усадьбы, отведенный под праздник, — нарядились каталонцами. «Я» тоже не избежал общей участи.
Моя привычная земная одежда в мгновение ока исчезла в руках полуголых девиц-«далисток», встречавших гостей у входа. Их мордашки покрывал такой густой слой грима, что казалось, будто они нацепили на себя идиотские маски.
Взамен «Мне» всучили наряд из пластика на металлической подкладке, к которому для полного счастья были присобачены золотистые крылышки, и выпихнули в сверкающий сад.
«Я» решительно двинулся вперед, волоча за собой нелепое одеяние.
Хм-м, интересно, этот пруд посреди сада, он что, сверкает ртутью и амальгамой? А вон те зубцы гор вдали — не рукотворный ли это мираж, проекция трансформированного изображения маленькой прибрежной деревушки в испанской глухомани, родных местах Дали? Или, может быть, это не иллюзия, а искусственный пейзаж, выполненный по сверхточным законам трехмерной проекции и перспективы, более сюрреалистичным, чем у самого Дали...
Мужской голос оторвал «Меня» от размышлений. Торчащие вверх симметричные усы — фирменный знак поклонников художника. Судя по всему, он уже основательно набрался соком марсианских пейотов[47].
— Ну конечно же, полный сюр! Ваше превосходительство... Ой, нет, обознался. Вы ведь осел.
Уголки губ выдавали в нем склонность к болезненному обжорству. Он будто врос в красноватый марсианский песок, но тело раскачивалось на ветру.
— Осел? — переспросил «Я».
— Ах, извините, господин тигр.
Все ясно, старика сбивает с толку калейдоскоп видений. Паранойяльные галлюцинации, типичный случай. В моем карманном «Справочнике марсианских болезней» приводилось их краткое описание. «Предмет, не меняя своего внешнего вида, формы и размера, становится воплощением совершенно иной сущности. Искажения, разрушающие общий образ, в зрительном восприятии предмета полностью отсутствуют».
Находясь в здравом уме, «Я» и представить себе не мог, что за картинка преломляется в его безумном хрусталике, но полагаю, что выглядел он весьма комично.
— Я прибыл из TOKYO...
— А, так вот, значит, кто вы... Ну что ж, добро пожаловать. А я и есть тот самый знаменитый «Марсианский Дали», четвертый богач планеты. Как вам вечеринка? Виви должна вот-вот появиться.
— Прошу прощения, — улыбнулся «Я» милому ребячливому старику. — Давайте считать это профессиональной слабостью? Мне, право, неловко перед господином Гилбертом, он ведь такая знаменитость... — «Я» помахал своими крылышками прямо у старика перед носом. — Наверное, эти наряды не для меня. Нельзя ли попросить тех очаровательных барышень у входа вернуть мне мои вульгарные обноски?
— Разумеется. Как вам угодно. — Внимание «Марсианского Дали» переключилось на прелестную девушку весьма экстравагантного вида, очень вовремя оказавшуюся неподалеку.
— Кстати, — заторопился «Я». — А где сейчас господа из того списка, что был вложен в письмо?
— Если вы о женихах, то в баре небось, где же еще. Не терпится начать работу?
И «Дали», сверкая улыбкой, устремился к красавице. Она захихикала, прикрыв рот ладошкой: точь-в-точь Снуппи, собачка из детского мультфильма. Не вслушиваясь в ее щебету «Я» натянул привычную земную одежду и почувствовал, как начавший сдавать рассудок приходит в норму.
По справке авторитетного «Марсианского Уэллса» (а он в этих вопросах большой специалист), все три миллиона жителей планеты — то есть все население поголовно — страдают психическими расстройствами, если, конечно, подходить с земными мерками. Так что Марс — это своего рода планета-психушка или, как выражается «Уэллс», «неисчерпаемый источник материала» для психологов-землян. А уж в таких модных областях, как сравнительная социальная экология и экология социальных аномалий, марсианское общество — просто излюбленный пример.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
