— Да нет, ничего такого. Звоню, чтоб тебя в известность поставить. По всем эпизодам имеет место чистка: федералы забрали и трупы, и само дело. Дело засекретили по двадцать первой статье федерального кодекса. Сказали, комментарии пока исключены в интересах следствия.
— Ну, ты предупреждала, что так и будет? Вы так и говорили же?
— Да, в этом смысле, всё по плану, — вздыхает Анна. — По отрицательной его части. Всё действительно в пределах ожидаемого. Обычная конфронтация между нами и столицей: мы у них отжимаем логистический перекрёсток — они пытаются спрятать свои неблагозвучные свершения. Но я же не могу этого не сообщить тебе. Слушай, а может всё-таки …? — она не оканчивает фразу.
— Давай так. Мне нужны буквально пара суток, чтоб завершить пару вопросов. Надеюсь, за это время ничего сногсшибательного не случится, — озвучиваю уже принятое решение. — А потом, если что, будем с тобой брататься. И, кстати, мне может понадобиться твоя помощь.
— Что нужно? — тут же подбирается наша блондинка.
— Во-первых, если я не найду средств в одном месте, может понадобиться солидная сумма взаймы.
— Насколько солидная?
— Максимум семьдесят. Но скорее всего, тридцать — сорок. — Я представляю, где взять деньги для Чоу, но чётко ни с кем ещё не говорил.
— До сорока пяти — вообще без проблем. Это мой лимит в семье, в связи с твоими делами, — поясняет блондинка. — Выделили на всякий случай, чтоб затыков не было. Если больше — пойдём к бате. Он даст, не переживай. Но просить будешь сам.
— Спасибо. В принципе, сорока пяти скорее всего будет за глаза, — на ходу меняю схему, подстраиваясь под услышанное. — А второй вопрос такой…
*********************
Кафедра прикладной методики.
— Вроде, понял, — неопределённо ведёт рукой над столом заведующий кафедрой. — Себе на уме, но далеко не дурак. ТЫ уверен, что так будет лучше?
— Я же его знаю уже, — устало двигает плечом сидящий напротив мужчина. — Если ему в голову что-то взбредает, дальше обсуждать бесполезно. Всё равно сделает по-своему. Так чего зря под ногами путаться?
— Тем более что нам с тобой, в случае его успеха, действительно лучше подробностей не знать, — вздыхает полковник. — Как говорится, крепче сон грядущий…
— Лео, слушай, на всякий случай. Исключительно в порядке психотерапии. — Неожиданно выныривает из размышлений один из собеседников.
— Ты о чём? — мгновенно настораживается полковник.
— Да когда ты вот так демонстративно веселишься на людях, тебя потом дня два черти маринуют. И совесть мучает. — Подполковник внимательно и требовательно смотрит на начальника.
— Есть местами, — неопределённо хмыкает тот. — Что поделать, издержки возраста и психики.
— Вот чтоб тебя твои издержки не угнетали. Я тебе поговорку сейчас скажу, в качестве дружеской помощи: «Как герцог с нами — так и мы с герцогом». Не мы первые это начали. Не думай много!
— Согласен. Посеешь ветер — пожнёшь бурю. — Заведующий кафедрой решительно хлопает ладонями по столу.
*********************
— Какой твой запас на случай эвакуации? — Стоун требовательно смотрит на меня.
Я не особо горел желанием вообще идти с кем-то советоваться, но на родной кафедре пока плохих советов мне не давали.
Когда я нашел здоровяка на одном из полигонов их кафедры, он был почти не занят.
Размечая на экране планшета непонятными мне крестиками и галочками огороженный забором макет полуразрушенного дома, он в лоб сказал, что ждал, когда я к нему обращусь. Потому, дескать, могу не стесняться и переходить к делу. Все свои.
На моё закономерное удивление такой преподавательской позиции, он пояснил: что на территории пострадала колониальная сержант, лично он в курсе. О её послужном списке он, конечно, детально не знает, но на территории с ней как-то сталкивался, и составить визуальное впечатление возможность была.
Что я с этой сержантом состою в отношениях — тоже не особый секрет, по крайней мере, для преподавательского состава Корпуса.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Проблемы и дела учащихся обсуждаются на кафедрах гораздо более подробно, чем сами учащиеся о том думают, — снисходительно улыбаясь углом рта, завершил пояснение он. — Давай без вступлений и предисловий. А-а-а, стоп, погоди… вы ж все умные до самой задницы обычно, давай-ка сперва кое-что персонально с тобой проговорим… У тебя сейчас есть в голове мысль, что ты весь из себя такой грамотный и прошаренный? И сто процентов всё сам можешь грамотно спланировать и провернуть из того, на что нацелился? — Стоун насмешливо глядит на меня. — А недалёкий и тормознутый преподавательский состав будет, в лучшем случае, путаться под ногами?
— Не дословно так, — кажется, скрыть своего удивления в его адрес у меня не получается. — Но вам очень удается роль выпускника физкультурного колледжа, — решаю позволить себе часть откровенности в беседе. — К тому же, лично меня опыт учит: не нужно втягивать в не совсем законные мероприятия тех, чьё участие им самим никаких бонусов не несёт.
— Молодой дурачок, — делает неожиданный вывод майор, захлопывая свой планшет. — Впрочем, ты гражданский… что с тебя взять… Тогда скажу не про сейчас, скажу в принципе. Есть закономерность, регулярно переходящая в правило: иногда гораздо медленнее думающий человек имеет гораздо больше прикладного опыта. А ещё есть масса ситуаций в потенциале, — он намеренно не употребляет слова «тактических», но оно настолько явственно висит в воздухе, что даже я его ощущаю. — Когда именно этот практический опыт весит во много раз больше, чем все твои золотые мозги. Надо пояснять, почему?
— Спасибо. Нет. Я уловил посыл. Пожалуйста, продолжайте.
— Это ты продолжай. Какой твой запас на случай эвакуации? На ней сыплется восемь подобных эпизодов из десяти. Я согласен, что обычный муниципальный патруль тебе не противник. И даже там, — он многозначительно подчёркивает последнее слово, — не то что тебя не возьмёт, а скорее всего и не заметит, наверное. Но ключевое слово именно «наверное». Здесь планирование надо начинать с конца. У тебя точно есть запасные варианты?..
_________
Ухожу с полигона где-то через полчаса. Не скажу, что я что-то радикально пересмотрел в результате разговора с ним. Но убедиться, что мои ожидания во многом соответствуют реальной картине, тоже было важно.
Второй попытки может и не быть.
Не то чтоб я имел какие-то персональные секреты от прямого и простоватого майора, но личный опыт учит: умеешь считать до десяти, остановись на семи.
Личные козыри — на то они и личные козыри, чтоб о них не говорить всем подряд. Даже если это всего лишь не совсем обычная способность отдельного человека преодолеть пешком триста километров за первые сутки пути.
Глава 18
Стоуну было интересно до последнего момента: это Бак так пошутил? Нагнетая напряжение в разговоре, обозначая двусмысленность и, будто бы, пересиливая себя?
Или же разговор действительно чистая монета?
Про случай с его пацаном-соискателем, понятно, все, кому надо, в Корпусе были в курсе. Соответственно, любому соображающему на местности хотя б на пару шагов вперёд, было ясно: неудачные попытки потому и называются попытками, что их повторению никто не сможет воспрепятствовать.
Если только не…
Вот это самое «не» Стоун и собирался понять лично по конкретному соискателю, в ходе их грядущего личного разговора.
В ответ на прямой вопрос пацан, не ломаясь и не вдаваясь в ненужные майору детали, выложил достаточно простую тактическую схему. Оставляя попутно за рамками саму механику воздействия (тут Стоун даже и не подумал лезть в детали — так как прекрасно понимал специфику ситуации и был с ней полностью согласен).
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Оставшееся между строк, запланированное пацаном, решение наверняка было изящным.
Стоун же, со свойственным ему прагматизмом, проверил на прочность лишь те узлы плана, которые лично ему казались хлипкими либо, на его памяти, приводили других в тупики и прочие ненужные места.
